— Отдел по борьбе с наркотиками и начальник полиции Аган-Пойнта запросили полный токсикологический анализ, но все тела чисты: ни метамфетамина, ни марихуаны, ни алкоголя. Вообще ничего. Но я хочу рассказать вам о другом.

— Что такое?

— Тело, которое пришло этим утром.

Патриция нахмурилась.

— Снова житель Аган-Пойнта?

— Боюсь, что так. Уже шестой.

— Кто?

— Сорокапятилетний белый мужчина по имени Роберт Коудилл, он же Джуниор.

Знакомое имя.

— Я помню его. Он и его брат-близнец жили по соседству, когда я была маленькой. Прославились как местные хулиганы. — Патриция поджала губы. — Его убили?

— Не знаю, — ответила Бейкер. — Я не понимаю, как это может быть убийством, но... — она вздохнула, поправив выбившийся из прически локон, — администрация хотела, чтобы я показала все, так что... Хотите взглянуть на тело?

«Она спрашивает, хочу ли я увидеть труп толстяка», — с недовольством подумала Патриция. Стиснув зубы, она ответила:

— Да, пожалуйста.

«Что бы это ни было, оно не может выглядеть более странным, чем изображение на фотографии Дуэйна», — надеялась она.

Патриция жестоко ошибалась и вскоре узнала об этом. Она проследовала за привлекательным коронером через дверь с надписью «Секционная № 1 — НЕ ВХОДИТЬ». Резкий запах сразу же ударил в ноздри.

— Это формалин, вы скоро привыкнете, — заверила Бейкер. — Универсальный консервант.

Свет люминесцентных ламп создавал в комнате зловещую атмосферу. Скорее всего, это была игра воображения, ведь Патриция впервые находилась в морге, но каким-то образом из-за этой атмосферы она чувствовала себя невероятно близко к смерти. На стеллажах стояли большие стеклянные бутыли: «Солевой раствор», «Раствор Ценкера», «20% Фенол». На подносе располагалось несколько бутылок с йодом и сульфатом меди. На стене висела большая раковина и термосваривающий аппарат. Комнату можно было принять за обыкновенную лабораторию средней школы, если бы не одно но — человеческий труп на металлическом столе.

От увиденного у Патриции скрутило живот. Белый свет ламп отражался в складках черной полиэтиленовой простыни, превращая ее в предмет современного абстрактного искусства.

Бейкер небрежно стянула простыню со стола.

«Мать честная!» — выкрикнула про себя Патриция.

Труп лежал на столе из нержавеющей стали, который был оснащен съемной дренажной системой, желобами для слива органики и моторизованной регулировкой высоты.

Вид тела шокировал, словно резкий неожиданный крик в темноте.

— А вот и он, — объявила Бейкер с резким южным акцентом. — Роберт Джуниор Коудилл.

Патриция не могла смотреть на него прямо, потому ее взгляд прошел по телу как бы вскользь. Бледная кожа напоминала о водяных каштанах, которые Байрон использовал для приготовления домашней румаки; неиспользованные орехи залеживались в холодильнике и коричневели. Джуниор Коудилл был крупным мужчиной — и пухлым, — большая часть подкожного жира осела вниз и растеклась по столу, как сырое сало. Бросив очередной взгляд на тело, Патриция ненароком заметила его член. Синюшно-фиолетовый, сморщенный, похожий на шляпку гриба в птичьем гнезде.

«Боже мой, я смотрю на труп», — не могла она поверить.

Патриция закрыла глаза и почувствовала, как пары формалина жгут слизистую. Мертвое лицо застыло перед ее глазами. Детство оставило о Джуниоре смутные воспоминания. Трудный ребенок, который рано бросил школу. Видела ли она его и его брата на похоронах Дуэйна? Возможно, но какое ей до этого было дело? Даже на его смерть ей было наплевать. По крайней мере, тело еще не вскрыли.