Наконец Патриция перевела дух и задала вопрос:

— Что... что в нем странного? Обычный труп.

Бейкер щелкнула выключателем и подошла к включившейся световой панели.

— Вот рентгеновский снимок Дуэйна Паркера, — проговорила она, прикрепляя большой лист. Мрачные тени и формы на снимке, казалось, были живыми.

— Тут все в порядке. — Палец скользнул по белесым очертаниям костей. — Нормальный желудочно-кишечный тракт, сердце, легкие, печень, мочевой пузырь, селезенка. Все, что должно быть, на месте.

— Кроме головы, — заметила Патриция, когда ее взгляд остановился у границы снимка, совпадавшей с ровной линией плеч.

— Да, но дело не в голове Дуэйна Паркера. Речь идет о Роберте Коудилле. — Коронер достала другой снимок и прикрепила его рядом.

Патриция мгновенно уловила разницу. Если у Дуэйна все органы были на месте, то у Джуниора... их не было.

— Где внутренние органы? — резко спросила Патриция. — Вы же еще не вскрыли тело? Я не заметила никаких разрезов.

— Потому что их нет. Я еще не проводила вскрытие. Сделала только несколько предварительных тестов. — Бейкер села, как будто не выдержав волнения. — Единственное объяснение, которое приходит мне на ум, заключается в том, что, возможно, усопший подвергся воздействию бактерий, питающихся плотью, может быть, он умер от пищеварительного вируса.

Тогда Патриция задала самый странный вопрос, когда-либо срывавшийся с ее губ:

— То есть его органы растворились?

Бейкер пожала плечами.

— Я не знаю. Может быть. Указывающих на что-либо другое признаков в этом случае нет. Например, известно, что кишечная палочка разжижает некоторые части пищеварительной системы, а затем эта жижа вытекает из ректального канала.

Патриция обрадовалась, что так и не успела сегодня позавтракать.

— Но нет никаких доказательств, что из прямой кишки что-либо вытекало. Я тщательно все проверила, — настаивала Бейкер, как будто на кону стояла ее профессиональная репутация.

Патриция снова прикрыла глаза: «У этой женщины паршивая работа».

Открыв их, она принялась бесцельно рассматривать комнату, стараясь избегать взглядом труп. В голове роились вопросы. Вдруг нечто на рабочем столе в другой части комнаты привлекло ее внимание.

Два прозрачных пластиковых пакета: один побольше, другой поменьше.

— А что в тех пакетах?

Бейкер глянула на них без особо интереса.

— А, эти вещи принесли парамедики. То ли из его карманов, то ли валялись рядом. Я определила их как улики.

Патриция подошла к столу. Сомнений в том, что лежало в большом пакете, почти не осталось.

— Но что там?

— То, что в маленьком пакете, похоже на метамфетамин, и...

— В другом пакете конверт?

— Да.

Патриция склонилась над большим пакетом. Действительно — конверт. На нем грубым почерком были написаны имя и адрес Джуниора Коудилла.

— Пакеты не трогайте, — предупредила Бейкер. — Не стоит оставлять отпечатки пальцев на полицейских уликах.

Нет, конечно, нет.

Патриция вернулась к коронеру.

— Что было в конверте?

— Обыкновенный листок бумаги с непонятным словом, — ответила Бейкер. — Венд... что-то. Я не уверена.

«Как и в письме Дуэйну», — вспомнила Патриция.

— Итак, — продолжила коронер, раздраженно выдыхая. — В принципе, я могу показать вам то, что мне уже известно.

Она сняла лабораторный халат, надела прорезиненный фартук и перчатки.

«Коронер поставлена в тупик так же, как и я, и это сводит ее с ума», — догадалась Патриция.