Однако когда соперники начали шестой круг, Нилок выказал удаль, которая некогда и дала ему место среди предводителей Дротта. Он пренебрег щитом, вскинул свой клинок над левым плечом и яростно рубанул поперек обратного движения секиры Мерака. Меч ударил Улана чуть ниже правого плеча, оставив красную полосу на его бицепсе. Алые капли брызнули на утоптанную траву, Мерак крякнул и ответным ударом заставил Нилока отпрянуть назад. Но алый поток уже струился по жилистой руке. Скупая улыбка показалась на лице ала-Улана, и когда топор просвистел снова, он подставил под него свой щит. Секира ударила в диск с силой, от которой вздрогнуло тело Нилока. Борс увидел, как тот раскрыл рот, и подумал, что в черных глазах мелькнуло сомнение. Но щит принял удар, не расколовшись, а его владелец удержался на ногах. В ответ Нилок рубанул вновь, на этот раз целясь противнику в ребра. Верзила-Улан отразил удар щитом; лязг металла о металл прогремел в полном молчании, разлетевшиеся искры смешались с пламенем факелов. Казалось, рука Нилока должна онеметь от запястья до плеча — но меч как будто проскользнул по поверхности щита, чтобы попасть Мераку по ребрам и оставить порез, не менее глубокий, чем на бицепсе. На этот раз он вызвал у противника крик боли, и Нилок начал использовать свое преимущество.

Теперь Мерак двигался медленней, понимая, что лишь силы и ярости для победы нынче недостаточно. Он отступил назад, стискивая секиру в обеих ручищах. Нилок двинулся вперед, приседая за щитом и отбивая им улары, которые лавиной обрушивал Мерак. Время от времени он делал выпады мечом, вынуждая Улана отступать все дальше и дальше после каждого укола острием по животу или бедрам. Вскоре Мерак вынужден был сосредоточиться на обороне, принимая на свой небольшой щит коварные укусы, которые грозили выпустить ему кишки. Нилок время от времени издавал свой боевой клич: «Яррум!» — и гнал противника все дальше.

Мерак умолк. Страх начал проступать на его лице и сощуренных глазах. Он стал отражать удары секирой, держа ее рукоять у самой головы, дыхание его участилось, когда схлынул начальный прилив боевого безумия; теперь Улан понял, что впереди маячит поражение. Он осторожно пятился по кругу, по которому недавно наступал. Волчья улыбка тронула губы Нилока, и он ударил по топорищу, словно при рубке дров. Мерак понял, что может потерять оружие, и быстро убрал левую руку. То был хитрый ход, ибо меч Нилока не встретил сопротивления и врезался в землю — меж тем как Улан вновь отступил назад. Мгновение спустя секира взметнулась вверх тыльной стороной, подобно молоту, который раздробил бы Нилоку челюсть и лицо, попади он в цель.

Но удар в цель не попал, на его пути оказался щит. Топор ударился об укрепленную магией кожу с силой, от которой топорище чуть не вывернулось из хватки Мерака. А меч, взмывший от земли по огромной дуге, оставил бледно-синий след на торсе Мерака — от талии до левого плеча. На бородатом лице вспыхнуло недоверие, сменившееся вскоре хмурой сосредоточенностью. Пляшущий клинок Нилока блестел в неверных языках пламени, словно обладавший собственной жизнью, вынуждая Мерака вновь и вновь отступать от ливня ударов.

Теперь Нилок бился безжалостно, не сомневаясь более ни в волшебстве Тоза, ни в скорой гибели Мерака. На его обнаженном торсе пока не было видно крови, ни одна рана не ослабляла его и не замедляла движений, единственными повреждениями пока были лишь несколько синяков, которые Нилок незаметно получил в пылу схватки. Держа перед собой щит, он рубил и колол, изматывая Улана все новыми атаками и пятная траву его кровью. Мерак в отчаянии решился на крайность. С криком: «Мерак! Мерак!» — он направил секиру прямо в лицо противнику и шагнул вперед, когда ала-Улан поднял щит, чтобы зацепить его изгибом кривого лезвия. Этот ход дал более сильному противнику преимущество — Мерак вплотную приблизился к Нилоку и ударил своим маленьким щитом в темное улыбающееся лицо.