— Круг замкнулся! — в голосе Нилока звучало раздражение, лицо было сумрачным. Борс опять почувствовал мурашки вдоль позвоночника, предвкушая внезапный взрыв гнева ала-Улана и отклик Тоза. К его удивлению, кудесник улыбнулся, бескровные губы разомкнулись, обнажив острые зубы, голос прозвучал кротко.

— В тебе так мало веры?

Нилок вспыхнул. Казалось, его разрывает между страхом смерти от рук Мерзка и Тоза.

— В себя — да, — нехотя признался он. — Но не в твое могущество.

— Мое могущество обеспечит тебе победу, — сказал Тоз. — Но так, что никто не узнает.

Нилок нахмурился, скребя бороду.

— Мы с Мераком сойдемся один на один посреди круга. Как ты сможешь помочь незримо?

Не отвечая прямо, Тоз спросил:

— Каким оружием ты станешь биться?

— Мечом, — сказал Нилок. — Будет и щит. Мерак любит секиру.

— Пусть твой меч и щит, — распорядился колдун, — принесет раб, который меньше прочих любит Дротт.

Нилок Яррум явно растерялся, но крикнул, чтобы вистрийка принесла его меч и щит. Женщина явилась из внутреннего покоя, неся меч в ножнах на внутренней стороне щита, и положила щит на стол перед ала-Уланом, отводя глаза. Когда она повернулась, чтобы уйти, Тоз сказал:

— Погоди. Как тебя зовут?

— Ниера, — ответила она угрюмо и настороженно.

Тоз поднялся и встал перед ней, взяв протянутой рукой подбородок рабыни. Его пальцы стали еще бледней на темной коже женщины, рыжее великолепие ее волос казалось пламенем по сравнению с его белой гривой. Вистрийка попыталась отвести взгляд, но неудержимая сила красных зрачков колдуна притянула ее глаза, и она застыла перед ним в недобром молчании, хотя ее подбородок с вызовом поднялся. Тоз кивнул и ослабил хватку, оборотившись от девушки к щиту.

Борс видел эти меч и щит прежде, но и теперь не мог надивиться мастерству, с которым они были сработаны. Среди вождей Дротта только у Мерака было оружие получше. Щит представлял собой круг из выдержанной бычьей кожи, натянутой на каркас из закаленного в огне дерева — достаточно крепкий, чтобы отразить удар меча. В центре щита имелся железный конус, железо оковывало и его край. Пространство между конусом и оковкой укрепляли искусные узоры из кованого серебра, сплавленного с железом. То был щит, достойный великого вождя, и меч вполне подходил к нему. Лезвие доброго оружия было длиной в руку, обе заточенных до бритвенной остроты кромки ближе к концу сходились на острие, плоский желоб кровостока опускался почти до рукояти. Похожая на двускатную крышу гарда была украшена серебряной резьбой, продолжающейся и на коже рукояти, далее металл завивался в большое яблоко из цельного серебра, венчавшее рукоять.

Тоз задумчиво пробежал пальцами по щиту, затем извлек меч из ножен и задержал его перед глазами, словно забыв о том, сколь он остер. Казалось, он остался доволен осмотром, ибо опустил: клинок и опять оборотился к Ниере.

— Из какого ты племени, дитя? — спросил он.

— Из Вистрала, — с гордостью ответила она.

— Как ты попала сюда?

— Меня захватили, — ее глаза метнулись на миг в сторону Нилока Яррума и вспыхнули неприкрытой ненавистью. — Мою деревню сожгли. Мужа убили, родителей тоже.

— Будь это в твоей власти, — сказал Тоз, — будь ты не рабыня, но свободная, ты бы стала искать мести?

Потрясение мелькнуло в ее взгляде, и женщина немо кивнула.

— Скажи, что бы ты сделала, — пробормотал Тоз. У Борса в мыслях возник кот, мурлычущий от удовольствия при виде измученной мыши.