— Ты высоко замахнулся, — с презрением бросил он Нилоку. — А это носить не помышлял?

Темные глаза Нилока проследовали за рукой Улана к богатому торквесу, охватывавшему толстую шею. Из гордости он придержал слова, ненужные, чтобы подтвердить предположение Мерака.

— Он может стать твоим, — продолжал Мерак. — Если ты достаточно мужчина, чтобы его взять.

Нилок поборол искушение бросить вызов, как и наставлял его Тоз — хотя подобная сдержанность казалась ему неуместной. Он лишь сказал:

— У меня нет желания разрушить единство Дротта.

— Или умереть, — фыркая, перебил его Мерак. — А ты умрешь, если выйдешь против меня на честный бой.

— Мне не к спеху умирать, — согласился Нилок. — Хотя, можешь ли ты меня убить… — Он так и не закончил эти слова, оставив сомнение висеть в накалившемся воздухе, когда внимание всех присутствующих сосредоточилось на Улане.

Черты Мерака исказила ярость. Он шумно втянул воздух, его правая рука опустилась к мечу, покоившемуся на коленях, левая схватила ножны и кулак, сжалась так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Рот Борса наполнился слюной, но он не мог оторвать взгляд от этих двоих достаточно надолго, чтобы сплюнуть, и был слишком поражен страхом, чтобы как-то предотвратить неминуемою беду, которая зрела под кровлей Мерака. Краем глаза он видел Тоза, стоявшего молча и неподвижно — узкий рот, как шрам от ножа на белой коже, глубоко запавшие глаза бесстрастны и ждут. Внезапно Борс подумал о коршуне, который, паря в восходящем потоке, ждет, когда умрет лесной зверь.

— Думаешь, не смогу? — прорычал Мерак. Нилок Яррум пожал плечами, без слов это вышло еще выразительней. Мерак жевал длинные концы густых усов, незаметно оттягивая с верней губы рыжевато-черные волоски, лицо его было багровым, жилка у левого глаза злобно подергивалась. Несколько долгих мгновений он пытался испепелить ала-Улана. Затем голосом, резким и хриплым, едва сдерживая гнев, произнес:

— Посмотрим. Посмотрим, кто из нас лучше, Яррум.

— Ты вызываешь меня? — спросил Нилок, не способный полностью скрыть торжество в голосе.

— Да, — прогремел Мерак, и его рев заставил разбежаться собак, которые слонялись снаружи. — Во имя всех богов Белтревана, я вызываю тебя! Да, Нилок Яррум. Завтра на закате твоя голова украсит мой шест, а твой труп накормит моих собак.

— Да будет так, — ответил Нилок с несвойственным ему спокойствием. — Я принимаю твой вызов, Мерак. И завтра на закате Дротт будет приветствовать нового Улана.

Борс подумал, что схватка начнется немедленно. Его ноги напряглись, готовые к прыжку. Вот-вот он вскочит и рванется вперед, врезавшись в ряд гехримитов Мерака.

Он чуял готовность к бою в каждом из стоящих вокруг людей, и по широким плечам Дьюана понял, что глава телохранителей Нилока разделяет его предчувствие. Но все кончилась, когда заговорил Тоз — голосом тихим и смертельно холодным, как густой зимний снег.

— Пусть Становище облетит весть, дабы все узнали, что Улан Мерак вызвал ала-Улана Яррума на смертельный бой.

И больше ни слова, ни взгляда. Колдун повернулся и вышел из жилища Мерака. Нилок и его люди потянулись за ним, точно плавучие бревна, влекомые течением Идре.

Они вернулись в шатер ала-Улана. Нилок потребовал вина, после чего по негромкому предложению Тоза всех, кроме Борса, удалили из внутреннего покоя. Снаружи слышались крики глашатаев, уже разносивших весть о поединке. Эта новость выкликалась от шатра к шатру, распространяясь по Становищу, точно лесной пожар от дерева к дереву.