— Не обращай внимания, — сказал он медленно, — Нервы. Устал.

— Давненько мы с ребятами не сидели в «Атриуме», да? По себе знаю, бокал хорошего джина здорово помогает.

— Точно.

«Брось трубку, — ледяным шепотом сказал в шею защитный механизм, — Человек, с которым ты говоришь, обладаешь чувствительностью лучшего из радаров, нюхом лучшей ищейки. Не позволяй себя обмануть беззаботным тоном. Он чувствует даже то, чего ты не замечаешь. И хладнокровен как удав. Брось, пока не поздно. Уходи. Он затягивает тебя, щупает, раскусывает. Сейчас, в эту минуту. Заканчивай».

Маана обдало ледяным потом. Это было неожиданно — он думал, что система потоотделения давно атрофирована. Нелепо. Как радио, продолжающее играть на идущем под воду корабле.

— Извини, Гэйн, — сказал он в трубку, — Кло зовет. Наверно, надо помочь на кухне. Ты что-то сказать мне хотел?

— Сказать… — на том конце невидимой линии худой человек с рыжеватыми, висящими ниткой, усами, задумался, погладил привычным жестом подбородок, — Да нет, вряд ли. Поболтать хотел. Скучно тут у нас после рабочего дня.

— Знаю.

— Дай, думаю, звякну старику… Хотя был один вопрос. Так, вопросик.

— Давай, только быстрее.

— Как ты себя чувствуешь-то?

Глупый вопрос. Не в характере Геалаха. Маан едва удержался от того чтобы издать вздох облегчения.

— Ты про здоровье что ли?

— Вообще. Как ты себя ощущаешь?

— Слова у тебя… Нормально, Гэйн. Нормально ощущаю.

Геалах хмыкнул.

— Вот как. Ясно. Просто… Не знаю, просто я должен был тебя спросить.

Сперва Маану показалось, что его рука машинально сжалась и раздавила тонкую трубку. Потом он понял, что трещат его собственные зубы, стиснутые чудовищной силой. Он испугался, что чуткий микрофон передаст и этот звук, но испуг был секундный, пустой. Никакой разницы. Это уже было неважно.

За последние три или четыре минуты в мире появилось много куда более важных вещей.

— Я ощущаю себя просто отлично, — выдохнул он, — Спасибо, Гэйн. Спасибо, старик.

Невидимый, затрепетавший, провод передал что-то новое. Спокойный, сдержанный смешок, легкий и едва слышный. Изданный уставшим человеком с воспаленным взглядом, сидящим сейчас где-то на другом конце города. А может, гораздо ближе. Маану показалось, что из трубки повеяло теплом — близкое дыхание Геалаха коснулось его лица.

— Ну тогда пока, Джат, — сказал он.

— Пока, Гэйн. Увидимся, значит?

— Конечно. В «Атриуме»?

— Наверняка. Звякни мне в понедельник. Я выберусь.

— Понедельник. Хорошо. Ну, бывай.

— Давай.

Маан отстранил трубку от подбородка, но не положил на рычаг. С затаенным сердцем он вслушивался в эфир, наполнившийся легкой поземкой помех. Сквозь их шелест он услышал, как Геалах откашлялся. Потом раздалось что-то похожее на скрип стула. После этого щелчок — и тишина. Неподатливая, твердая. Невидимый провод исчез.

Несколько секунд он стоял с бесполезной трубкой в руке. Страха отчего-то не было, только пустота в животе. Зона абсолютного вакуума. Полоса отрицательного давления.

Вот так. Так это обычно бывает, господин старший инспектор.

Маан улыбнулся. И даже потрогал рукой лицо чтобы убедиться, что еще способен улыбаться.

Войс-аппарат он швырнул об стену. Хрупкая коробка треснула, жалобно звякнула, затрещала.