— Зачем это?

— Каждый раз, когда я стираю Гнильца, я чувствую удовлетворение. То же самое, что раздавить отвратительное насекомое. Беспомощный он или пытается оторвать тебе голову… Какая разница.

— Лишать Гнильца боли, на которую он обречен — это жалость, — сказал Маан, набирая номер на панели войс-аппарата, — А Гнилец не имеет права на жалость, Гэйн. Только на боль.

ГЛАВА 3

Мунн обещал прислать свободную группу через полчаса, но она прибыла уже через пятнадцать минут. Наблюдая за тем, как деловитые люди в белых комбинезонах с фонарями и блестящими кейсами осторожно окружают дверной проем, не решаясь войти внутрь, Маан с усмешкой подумал о том, до чего человеку свойственно учиться на собственных ошибках. После истории с «тройкой» в жилом доме, о которой рассказывал Геалах, с такими ситуациями предпочитали не рисковать. Маан не удивился, увидев позади людей Мунна полдесятка Кулаков. Закованные в свои черные панцири, молчаливые и неподвижные, как старинные рыцарские доспехи, они взяли дверь на прицел и теперь молча ждали приказа. За непрозрачными забралами шлемов не было видно лиц, но Маан подумал, что вряд ли на них сейчас есть хоть толика испуга. Кулаки видели и не такое. Возможно, многие из них видели такое, от чего сделалось бы не по себе и повидавшему многое инспектору Контроля.

— Все нормально! — крикнул он, — Заходите. Только меня не подстрелите ненароком.

— Ситуация под контролем?

Он даже не понял, кто из Кулаков задал вопрос. И не обиделся за пропущенное «господин инспектор». Он достаточно повидал Кулаков чтобы знать об их отношении к своей работе. И о некоторых сложностях в общении с ними.

— Да, полностью. Вторая комната слева. Опасности не представляет.

— Мертв?

— Размазан по стенке, но не мертв.

— В каком смысле — размазан? — уточнил один из людей в белых комбинезонах. Возможно, он был старшим, судить об этом было сложно — никто в Контроле не носил знаков различия, и о социальном классе собеседника всегда можно было только догадываться.

— В прямом, господин ученый, в прямом. Врос в стену и разросся как настоящая грибница.

— Status-tutus… — пробормотал тот, — Форма неактивная, но и гарантированно безобидной ее не назовешь.

— Мы с инспектором Геалахом пробыли там достаточно времени чтобы я мог утверждать это.

Человек в белом комбинезоне скривил губы.

— Позвольте судить об этом нам, инспектор. Status-tutus может быть и опасен.

— Чем? — не сдержался Маан, — Разве что вас может ушибить каким-нибудь упавшим с потолка органом.

Собеседник не обиделся, только поправил очки.

— Четыре года назад подобная «живая комната», инспектор, переварила нескольких моих коллег.

— О.

— В прямом смысле, разумеется. Пора запомнить, что Гнилец не просто гипотетически опасен, любой из них представляет опасность в самом прямом ее значении. Просто иногда она не так явна чтоб бросаться в глаза.

Маан смутился — он сам часто говорил подобное. Поэтому вместо заготовленной остроты он, посторонившись, сказал:

— Заходите.

Первыми зашли Кулаки. Они двигались практически бесшумно, если не считать легкого скрипа подошв по грязному полу. Необходимости в штурме не было, поэтому они не стали запускать внутрь «римскую свечу», хотя, как догадывался Маан, с собой у них были и не такие игрушки — просто осветили внутренние помещения мощными фонарями. Проверив все комнаты, они подали сигнал, и в проход начали заходить «белые комбинезоны» — немного робко, неуверенно, один за другим.