Через несколько минут вернулся Геалах, он с жандармами занимался оцеплением уровня. Ни Кулаки, ни ученые Мунна не любят, когда за их работой наблюдают, хоть и по разным причинам. Присутствие любопытных зевак около логова Гнильца — всегда проблема. А уж когда начнется его транспортировка… Впрочем, работа инспекторов здесь была уже закончена.

— В порядке, — сказал Геалах, — Перекрыли уровень, плюс я поставил пикеты на входе и ограничил все возможные передвижения. Не думаю, что в ближайшие несколько часов тут кто-то появится. О, группа уже прибыла?

— Они уже работают.

Прибывшие и в самом деле занялись делом. Кулаки, раздобыв где-то внушительные дисковые пилы, вырезали дверные коробки, расширяя проход настолько, что туда уже мог въехать автомобиль. На пол летели искры и пластиковая крошка. В прихожей «белые комбинезоны» открывали свои кейсы, где в нишах мягко поблескивали предметы, о назначении которых Маан и вовсе ничего не знал. Он и не хотел этого знать. Хромированные щипцы, короткие толстые сверла, матовые лезвия, широкие как топор палача… Наблюдая за приготовлениями, Маан подумал о том, насколько успела отмереть нервная система Гнильца. Третья стадия. Хотя бы частично она должна была сохраниться, а значит…

Из глубины квартиры донесся рев боли, издать который не смогла бы человеческая глотка. От неожиданности Маан вздрогнул. И рассердился на себя за это. Геалах лишь скривился.

— Если нам придется все это…

Войс-аппарат в кармане издал серию коротких громких гудков. Маан достал его и принял вызов.

— Это Мунн. Ситуация?

— Контролируется, — ответил Маан, — Группа уже прибыла, работает. Но думаю, у них уйдет не один час, тут, знаете ли…

— Много дерьма?

— Да, господин Мунн. Я бы сказал именно так.

— Разрушения были?

— Во время штурма нет. Но, боюсь, ваши парни разворотят квартиру до такой степени, что к ремонту она уже будет непригодна. Насколько я слышу, они вырезают внутренние стены.

— Хорошо.

Где-то далеко, за много километров, Мунн вздохнул. Звук этот был едва слышен, как шепот сквозняка, пронесшийся вдоль стены, но Маан различил его в колючем треске помех. И в который раз представил себе самого Мунна, сидящего сейчас в своем крошечном кабинете, пропахшем табаком, за старым письменным столом — уставшего, бледного, с неподвижным взглядом, устремленным в пустоту.

Маан решил, что Мунн сейчас объявит отбой, но тот, помолчав, вдруг сказал:

— Хорошая операция, ребята. Чисто и без крови.

— Этот Гнилец не представлял опасности, господин Мунн. Прямой, — поправился он быстро, вспомнив слова «белого комбинезона».

— Кто знает, какую опасность он бы представлял, если бы вдруг дорос до четвертой стадии. Когда имеешь дело с этой мразью, нет никакой уверенности в чем бы то ни было.

Из квартиры опять раздался нечеловеческий крик, такой высокий и пронзительный, что в ушах зазвенело.

— Что это у вас?

— Изъятие Гнильца, — ответил Маан, прикрывая войс-аппарат рукой, — Ребята работают.

— Ах да… Ну хорошо, вам с Геалахом объявляю благодарность. Можете уходить оттуда. Группа закончит без вас.

Маан почувствовал облегчение, шевельнувшееся в груди теплым хвостиком. До конца стандартного рабочего дня оставалось более двух часов и он ожидал, что им с Геалахом придется оставаться на месте изъятия до полного окончания. Логово Гнильца по инструкции находилось в зоне ответственности работающего там инспектора до тех пор, пока выездная группа не заканчивала все свои изыски.