— Привет, бесенок. Как дела?

— Отлично, — отозвалась она вяло. Он попытался вспомнить, отвечала ли она когда-нибудь иначе, и не вспомнил. Кажется, у нее всегда все было отлично.

Он прошел в их с Кло спальню и с удовольствием снял с себя костюм, чистый, но будто набравший в себя невидимую уличную пыль, и оттого потяжелевший, облачился в потертый халат. Оружие аккуратно сложил в стенной сейф. Сейчас его запах был неприятен, и он почувствовал удовлетворение, когда холодный металл оказался вне пределов видимости.

В ванной комнате он вымыл руки под тонкой горячей струей воды. Смыв дезинфицирующую пену, Маан набрал полную горсть отдающей летучим химическим ароматом жидкости и с наслаждением плеснул себе в лицо. Преимущества высокого класса — нормирование воды по высшему стандарту. С греющей лицо усмешкой он вспомнил, с каким чувством открыл кран, когда ему только присвоили тридцатый класс, и они с Кло переехали сюда. Тогда он открыл воду и позволил ей течь без всякого смысла, ловя подрагивающую тонкую струйку пальцами. Вода щекотала кожу, он смеялся, и Кло в конце концов заставила его закрыть кран, сказав, что он выглядит как ребенок. Восемнадцать литров в сутки на человека — тогда это казалось ему невероятным. Не той коричневатой, отдающей гнилостным тягучим запахом жижи, к которой он привык — настоящей, очищенной воды… В ту ночь они с Кло занимались любовью с каким-то исступленным безумием, оставляя на коже друг друга багровые следы и царапины.

В зеркало Маан глядеть не любил, но оно находилось над раковиной и каждый раз, когда он мыл руки, ему приходилось улыбаться своему отражению. Отражение привыкло к этому ритуалу, и вот уже много лет встречало его кислой неискренней улыбкой, пряча глаза. Бывало, что Маан иногда замирал, разглядывая свое лицо, зрелище это, обычно тягостное и неприятное, вдруг отчего-то гипнотизировало. Нездорового оттенка желтоватая кожа, плотные мешки под глазами, дряблые, как будто истончающиеся с каждым годом жизни, щеки, тусклые губы, сонный меланхоличный взгляд — явно не то лицо, которое притягивает взгляды в толпе. И еще волосы… Маан с ожесточением пригладил их ладонью и слегка растрепал. Залысины от этого не сделались менее заметными, напротив.

«Придется тебе через пару лет примерять парик, — сказал Маан своему отражению, — Не бриться же налысо в таком возрасте… Это будет выглядеть просто глупо».

Отражение не спорило — вздохнуло, глядя куда-то в сторону. Хоть с ним не надо спорить.

Когда Маан вернулся в гостиную, Кло еще не было, она возилась с ужином на кухне, Бесс как и прежде сидела на диване, уставившись в теле. По большому экрану сновали мужские и женские фигуры, из динамиков доносилась лишенная ритма музыка, быстрая и неприятно теребящая барабанные перепонки. Маан хотел было попросить переключить канал, но не стал этого делать.

Конечно, Бесс не откажется, но по ее лицу и так можно будет прочесть все то, что она думает. Такой уж возраст — трудно скрывать мысли. И еще поди разберись, кому от этого хуже… Нет, пусть смотрит.

Маан устроился на продавленном диване рядом с Бесс. Она заметила его присутствие, но не оторвалась от экрана, делая вид, что теле поглощает все ее внимание без остатка. Однако даже изрыгающий из себя звуки теле на смог полностью заполнить ту густую тишину, которая образовалась в комнате с тех пор, как он зашел. Маан иногда думал, что как раз к комнате она имеет мало отношения, скорее всего это его личная тишина, всюду следующая за ним, вроде тучи, вечно висящей над головой, как в мультфильмах. Когда он впервые стал это замечать? Пару лет назад, наверно.

Маан тоже начал делать вид, что смотрит теле, и явная фальш этого действия, столь же бесполезного, сколь и наивного, заставила его мысленно сморщиться от отвращения к самому себе.