— Прости, Бесс, — сказал он поспешно, — Просто ты должна понимать, насколько это важно…

— Отлично понимаю, спасибо.

Яда в «Спасибо» было с избытком, поймав это слово уголком сознания, Маан даже зубы стиснул.

— Бесс… Бесс… Ты просто не поняла. Я же не хочу тебе мешать.

— Тогда не мешай. Я как раз смотрю теле.

— И не огрызайся.

— Спасибо! — теперь она действительно вскочила и, полоснув его взглядом, выскочила за дверь. До его слуха донеслись слова, которые она пробормотала, захлопывая дверь и, хоть он не мог разобрать их в точности, у него не оставалось сомнений, для кого они были предназначены и что в себе заключали.

Маан взял пульт дистанционного управления и щелчком заставил теле замолчать. Множестве людей, беззаботно болтающих, надсадно смеющихся, звенящих фужерами, поющих, вдруг просто исчезли, утонув в черном прямоугольнике экрана и Маан почувствовал удовлетворение, точно эта темнота была многотонной плитой, которую он сбросил на источник раздражающего шума.

Он просто убрал их. Одним нажатием пальца. Как прежде убирал очередного Гнильца, нажав на спусковой крючок.

Кло зашла в гостиную через несколько минут. В руках у нее был поднос с дымящимися тарелками.

— Где Бесс? — удивилась она. Удивление показалось ему не очень естественным, но он ответил без выражения:

— Ушла к себе.

Кло нахмурилась. Когда ее небольшие, аккуратно очерченные брови хмурились, нависая над темными, точно спелые неземные ягоды, глазами, Маан всегда ловил себя на том, что любуется ей. Может, потому, что это выражение, в отличие от многих других, не было наигранным, она было самым естественным из всего спектра эмоций, которые Кло умела или считала нужным изображать.

— Опять? — спросила она, устанавливая поднос перед ним. На еду Маан посмотрел без особого интереса — вареные клецки с луковым соусом, салат со спаржой и несколько пластов сыра. Из-за чересчур темного цвета сыр казался застывшими ровными ломтиками воска, лишенного запаха и твердого на ощупь. Конечно, он и не был сыром в полном понимании этого слова, производство искусственной лактозы все еще не было толком налажено, но сегодня «сыр» не просто был подделкой, он и выглядел ей. Маан, ковыряясь в тарелке вилкой, отодвинул его в сторону.

— Сколько можно? — спросила Кло, садясь рядом, — Опять на нее накричал? Джат!

— Я не кричал.

— Конечно! Господи, ты же взрослый мужчина…

— Скажи сразу — старый.

— Вот еще. Ты должен быть… Ну, наверно, чуточку мягче, а? Вы постоянно ссоритесь. Каждый день.

— Кроме тех дней, когда она гуляет где-то до самой ночи чтобы не встречаться со мной, — вставил Маан.

— Перестань. Ты ведешь себя как ревнивый ребенок.

— Я веду себя как уставший отец и муж. Но каждый раз, когда мне приходится повышать голос, ты почему-то считаешь, что я давлю на нее.

У клецок был отвратительный вкус, они напоминали комки какой-то кислой субстанции, почему-то с грибным запахом. Впрочем, по своей природе они вряд ли далеко ушли от грибов, чьи споры выращиваются в огромных гидропонических фермах под городом. Восемьдесят процентов в рационе каждого взрослого мужчины на Луне составляют растительные культуры, в основном грибы и водоросли. Даже то, что кажется картофельным пюре или пирогом, несколькими часами ранее могло выглядеть совсем иначе. Маан никогда не был требователен к еде, в молодости ему случалось не есть по нескольку дней или есть такие вещи, о которых он никогда не рассказывал Кло, но почему-то именно сейчас необходимость равномерно помещать в рот, тщательно пережевывать и усваивать одинаковые, точно нарезанные поваром-роботом, куски фальшивой еды казалась ему едва ли не отвратительной.