«Таблица умножения» – прочитал он название. Сентиментальное название. Сентиментальный рисунок. Но глаза…

Это были глаза, которые он помнил. «Так ты выглядишь сейчас, Айрис?»

– Что ты так уставился, Поль?

– Я не уставился, просто смотрю.

– Но ты выглядишь потрясенным, словно узнал кого-то.

– Я просто думал, как странно, что я никогда раньше не видел эту акварель. Отец, должно быть, просто спрятал ее здесь, чтобы закрыть простенок между окнами. – Полю удалось рассмеяться. – Кто-то, видимо, подарил картину ему. Единственное, чем не обладали мои родители, так это вкусом в искусстве.

– Мне нравились твои родители, – сказала Мариан. Она помолчала, а когда он не ответил, добавила удрученно: – Забавно… я им тоже нравилась.

– Почему забавно? – беспечно спросил он. – Почему бы им было не любить тебя?

– Забавно, потому что я не нравлюсь тебе, как раньше, а им нравилась до конца.

Он почувствовал боль в сердце. Грустный разговор, который ни к чему не приведет.

– Не понимаю, почему ты так говоришь, Мариан.

– Понимаешь. Ты не считаешь, что нам пора поговорить?

– О чем?

– О нас. Я больше не привлекаю тебя.

Ее вытянутая вперед шея неожиданно напомнила Полю гусыню. Он устыдился. Ее рот кривился. «Боже, не позволяй ей, бедняжке, плакать».

– Это глупо, – нежно сказал он. – Я не понимаю, почему ты так говоришь.

– Потому что… ты не спишь со мной.

Она отвернулась, и он понял, какого унижения стоили ей эти слова.

Несколько секунд Поль был в нерешительности. В уме он быстро прикинул: два месяца, а может быть, и больше. Теперь, когда они открыли филиал в Чикаго, он ездил туда почти каждый месяц. У него были женщины, ничем не похожие на Илзе, к сожалению, но вполне приличные женщины, которым, как и ему, чего-то не хватало в жизни. Он считал, что ничего не отнимает у Мариан, но оказалось, что это не так.

– Тебе ведь это не особенно нравится, – все еще нежно заметил он.

– Но тебе-то это необходимо. Мужчины другие, я знаю.

Невежество! Вызывающее жалость невежество! Но таких женщин, должно быть, миллионы.

– Идти сюда, присядь. – Он потянул ее за руку. – Мы сделали сегодня достаточно.

Они прошли в гостиную.

– Видишь ли, мужчине не всегда нужно то, о чем ты могла подумать. Это не имеет отношения к тебе. Я много работаю и становлюсь старше.

Становится старше! А ему еще нет сорока! Если бы она могла понять его тоску, она бы поняла абсурдность его слов. Старше!

Мариан слабо улыбнулась:

– Возможно, я чересчур чувствительна. Наверное. Я прочитала… теперь так много пишут. Возможно, я нервная. Иногда мне так кажется. Как ты думаешь, я нервная?

– Я думаю, тебе не следует так много думать о себе. – Он похлопал ее по руке. – Пока ты счастлива. У тебя полная жизнь.

Он произносил ничего не значащие слова, словно лил успокаивающий бальзам:

– У тебя есть обязанности, у тебя много друзей. Поль понял, что она вспомнила горькую ссору, одну из очень редких в их жизни. Как обычно, ей хотелось, чтобы он поехал во Флориду на месяц, на этот раз с группой друзей, а он отказался. Друзья были милые люди, но не те, с кем бы он согласился провести целый месяц. Они будут играть в карты целый день и считать его необщительным, потому что он не играет в карты. Из-за этого произошла ссора, и он наговорил много такого, о чем потом жалел.