|
Хотя Хью был с ней официально вежлив, выбирая ей лучшие блюда, разрезая и разрывая птицу на мелкие кусочки, которые он считал подходящими для юной леди, его разговор в основном был обращен только к сэру Оливеру. Он поведал несколько новостей, о которых узнал от Тарстена и хозяев того места, где они ночевали прошлой ночью. Кроме того, Хью вел общий разговор, который касался мужчин. Одрис сидела рядом с ним, напряженная, как тетива лука, но вскоре чуть не рассмеялась над собой. Единорог он или бык – какая разница? Она твердо знала, что этот человек умен, и какими бы ни были намерения Хью на следующий день, он не выдаст себя ее дяде и тете. Одрис видела, что те были очень довольны, и не могла не улыбнуться, когда тетя одобрительно кивнула ей, а улыбка означала, что она приняла одобрения Эдит. Одрис поняла, что Хью не только сам был примером пристойности, но без слов или взгляда заставлял и ее быть именно такой, какой она должна была быть в глазах дяди и тети.
Только после того как трапеза была закончена, руки вымыты и вытерты, Хью удостоил ее вниманием и заговорил о предложенной на завтра прогулке. Он встал, поклонился сэру Оливеру и Эдит: – Прошу прощения, но мне бы хотелось добраться до постели – я очень устал. И когда те оба выразили ему свое вежливое участие и одобрение, он повернулся к Одрис так, что ее дядя и тетя не видели его лица и тихо сказал: – Я зайду к вам после службы, демуазель, если позволит погода. – И подмигнул ей.
Глава XII
Над рекой стлался легкий туман, который медленно поднимался в горы, когда Одрис, Хью и Фрита выехали из Джернейва. Тем не менее туман не был такой плотный, чтобы закрыть солнце и безоблачное небо. Он только придавал очарование пейзажу, смягчал остроконечные выступы гор, окрашивая в перламутр и опал свежую яркую зеленую листву деревьев и превращая утреннее щебетание птиц в неуемную симфонию. Пораженные этой невообразимой красотой, Хью и Одрис молча выехали из замка и скакали через луга, где на сочной весенней траве паслось стадо Оливера Фермейна. Они еще не успели поговорить друг с другом, потому что, когда Хью возвращался с мессы из небольшой часовни, во дворе замка он встретил Одрис, одетую для верховой езды. Одрис завтракала с тетей и дядей. Хью был одет только в охотничью одежду: короткую, доходящую лишь до бедер домотканую шерстяную тунику и поверх ярко красный плащ. Готовясь в поездку, он принес из комнаты свой щит и меч. Увидев эти приготовления, сэр Оливер пожал плечами. В действительности он думал, что оружие не понадобится, но решил не возражать. Фрита, нагруженная одеялами и мешками, ожидала у двери. Хью бросил на нее взгляд и удивленно поднял брови. Он ничего не сказал. Но, когда седлали лошадей и мула для Фриты на конюшне, спросил Одрис: – Зачем ты берешь служанку? Одрис ответила: – Для удобства и спокойствия дяди. Не обращай на нее внимания. Она предана мне, и, кроме того, она немая. Хью с интересом посмотрел на Одрис. Казалось, он хотел что то сказать ей, но промолчал и подумал: «Если так, тем лучше», – и понес щит и меч, чтобы закрепить их в седле. Больше Хью ничего не стал спрашивать. Так, молча, они проехали полпути, с восторгом наблюдая пробуждение природы. Окутанные туманом горы сверкали и переливались в ярких лучах утреннего солнца. Внезапно глубоко вздохнув, Хью сказал: – Я люблю эту землю. – Джернейв? – удивленно спросила Одрис. Хью обернулся и улыбнулся ей: – Нет. Я имел в виду север. Южане говорят, она бедна и бесплодна. Знаю, что это так, но меня это не беспокоит. Это моя земля, и я рад жить на ней. Разве ты любишь только Джернейв? – Я люблю горы и поля, – помедлив, ответила Одрис, впервые сначала подумав, прежде чем сказать. – Джернейв – единственное место, которое мне известно. Я не уверена, но думаю, мне безразлично, как называлось бы место, где я жила, Джернейв или еще как то, лишь бы там были леса и высокие крутые скалы. |
