Пока Одрис, порхая вокруг сэра Оливера, взяла Хью за руку и засмеялась тому прямо в лицо, пока благодарила его за согласие составить ей компанию, Эдит смотрела на молодого рыцаря и увидела, как он опустил глаза и проглотил слюну. Леди стало жаль молодого человека, потому что он явно был не способен отвечать на шалости племянницы. Она была, несомненно, уверена, что это сэр Оливер предложил ему такое занятие, потому что не хотел, чтобы Хью крутился у него под ногами и мешал. Одрис, обычно, сама совершала прогулки в горах, и леди Эдит не подумала протестовать или настаивать, чтобы муж изменил свое решение. Но она хотела предупредить Одрис, не причинять лишних хлопот сэру Хью.

Шагнув вперед, Эдит строго сказала:

– Одрис, прекрати эти глупости. Ты слишком игрива. Разве ты не видишь, что у сэра Хью не было возможности даже разоружиться. Он очень устал и промок в пути. Иди пока к себе, а я помогу гостю расположиться.

Сэр Оливер посмотрел на жену. Он был слегка удивлен ее поведением и строгостью по отношению к Одрис. А вскоре выбросил это из головы. Женщины всегда отличались умением влиять «утонченными манерами» друг на друга, а также, если это было возможно, и на мужчин. Это были мелочи, не стоящие его внимания. Он кивнул Хью и сказал:

– Я оставляю тебя на попечение моей жены, – и вышел.

– Могу я тебе чем нибудь помочь, тетя? – спросила Одрис. – Кроме того, – добавила она весело, – я думаю, что в долгу у сэра Хью. Он ведь так великодушно согласился опекать меня целую неделю. Многие мужчины…

– Одрис! – прервала ее Эдит. – Не испытывай моего терпения. Сэр Хью провел в пути много дней среди пыли и грязи. Он захочет вымыться. Все готово, и слуги ожидают его. Я просила тебя выйти.

Краска залила щеки Одрис. Она бросила взгляд на Хью, повернулась и выбежала. Эдит пристально посмотрела ей вслед. Она была поражена реакцией Одрис, ее поведение не поддавалось никакой критике. Когда Эдит обернулась и посмотрела на Хью, он уже привел в порядок свои чувства и мог их контролировать. Голова все еще кружилась от просьбы сэра Оливера сопровождать Одрис в ее прогулках. Но он чувствовал, что это продлится недолго, и ее дядя попытается прекратить их. В то же время она сама постоянно наносила ему удары. Во первых, поддразнивала его, когда он согласился сопровождать ее. Но это было и не удивительно. Одрис точно знала, что сэр Оливер собирается попросить его об этом. Хью тешил себя мыслью, что она как то вынудила своего дядю сказать это. И еще взгляд, который она ему подарила, когда, краснея, выбегала из зала. Она, как молодая кобыла, которая покусывает и подталкивает жеребца, а затем убегает.

Леди Эдит жестом пригласила следовать за ней, и Хью шел, смутно понимая и едва слыша, как она что то говорила об игривости и неосторожности Одрис. Он, конечно же, не знал, что, обычно молчаливая леди, сейчас говорила больше и громче.

– Она, как ребенок, – заключила Эдит, наконец, и провела его в комнату, которая была специально приготовлена. – Это потому, что ей не приходилось еще заботиться о муже, детях, вести хозяйство. Я надеюсь, что вы поняли ее правильно. Это было не больше, чем вежливость.

– Миледи, я не заблуждаюсь на счет того, что имела в виду демуазель Одрис, – заверил ее Хью. Его лицо не выражало никаких эмоций. – Бруно очень много рассказывал мне о ней.

– Ах, – воскликнула Эдит. Она почувствовала, что все встало на свои места. – Но, если Одрис узнает, что Бруно – ваш друг, она к вам привяжется и будет обращаться с вами, как со своей собственностью. Она просто боготворит Бруно и превозносит его над всеми окружающими.

Хью не ответил на этот намек. Он никогда не лгал. Должно быть, все сказанное им ввело ее в заблуждение. Но они оба были правы. Между тем согласие с тем, что Эдит ему сказала, уже означало ложь, а ее объяснение странного поведения Одрис убеждало Хью, что опасения по поводу того, что он не понимал Одрис, были не напрасными.