Ну, Дракула и сам уж видит, что второй ребёночек ещё хужее первого. Он его тайком отправил куда-то далеко в железной клетке и тихонько выпустил там погулять по огородам. Да только Лев Немецкий этот недолго шастал на свободе. Однажды там проходом шёл Геракл. Он ведь не знал, что это дракулов сынок. Поймал скотину, хряпнул головой о камень, шкуру ободрал и на себя напялил. Ему потом эллины вынесли огромное спасибо, в мифы записали и сделали такой статуй: Геракл в шкуре. Мало того, этот молодец потом пошёл в болото и придушил левретку. Представьте, и за это ему рукоплескали!

Медуза уж ополоумела. Ну, в самом деле, после двух таких детей кто не рехнётся? А по контракту ей полагалось трёх родить. Вот и подоспело время.

Да, третий сынчик был всех краше. Трёхголовый Кербер.

— Ну всё, блин. Ты меня достал. — сказала и, едва папаша подбежал поцеловать жену, она его убила взглядом.

Тут повитуха приплелась ей показать младенца. Она и повитуху превратила в камень. Пришли могильщики, хотели унести барона, похоронить и позабыть о всём. Она и их уделала под мрамор. Пришёл священник и сказал:

— Баронесса, за ваши прегрешения я отлучаю вас от церкви.

Она его взяла и тоже отлучила.

Потом пошли туристы — местные их проводили за неплохие деньги. Потом всемирная Ассоциация туристов запретила это баловство. Вот так, мальцы, к какой Медузе отправил вас ваш чёртов Персик.

— Скажите, бабушка Ля Лябра, а как убить Медузу эту?

— Главное — чтоб не смотреть в глаза. Ты чё, пацан, всё думаешь заполучить кафтанчик?

Ля Блядя порылась в карманчике и говорит:

— На, пацаны. Держите. Никто не догадался, все такие идиоты!

И протянула зеркальце.

Пошли мы, братцы, в тот подвал поганый. Она там вправду на цепи сидела. И говорит:

— Эй, робятишки, глядите-ка, чего я тут вам покажу.

А мы не слушаем, пятимся все трое задом да в зеркальце глядим. Она и так, и сяк. Мы — ни гу-гу. Как до неё допятились, меньшой как треснет ей по башке своей битой. Она так отрубилась, но моргалы не закрыла. Мы ей башку мешком накрыли, дёрнули маленько — она сама оторвалась. Несём, а змеи-то шипят в мешке! Ой, страсти! Как не померли, не понимаю!

Короче, мы пришли на место. Персик — всё путём — не обманул. Нам отдаёт кафтан, берёт мешок с медузьей головой. А тут, как будто всё по нотам: глядь, лезет из воды чудовища такая. Мама! Ну и харя! Почище, чем Немецкий Лев! На лапы задние встаёт и, натурально, прёт к принцессе! Ну, Персик, сразу видно, мужик не промах: где что лежит, не забывал. Берёт мешок с баронессиной башкой и к чудищу на рандеву.

Принцесса ему вслед:

— Смотри, не спотыкнись.

Он говорит:

— Чего?

И повернулся к ней. Мешок упал, и девушка засохла. Медуза тоже околела. А чудище морское как расхохоталось:

— Ну, Персик, ну ты и озорник! Пойду да расскажу, как ты принцессу уморил!

Хвостом плеснуло и отвалило в море. Вот, братцы, вам весь сказ про принца Персика и его девчонку.

— А как звали ту девчонку? — с горящими глазами сунулся портняжка.

Все братья хором отвечали:

— Андромеда!

* * *

Наутро все путники поднялись с полу, глаза протёрли, пересчитались. Все на месте, никто не сгинул. Закусили поплотнее напоследок, взяли на плечо котомки и в путь пустились всей гурьбой. Так, пожалуй, будет веселее.

— А куда вы движетесь, господа почтенные? — так обратился к ним портняжка.

— А все пути ведут в Париж, милейший. Там намечается большое торжество.