— Эт точно, — подтвердил весёлый Робин Гуд, — Но только я иду по делу. Женитьба на принцессе решит мою проблему с королевством. Мне кажется, что я самый выгодный из женихов. Ведь мне нужна только принцесса, а вовсе не полкоролевства.

— А я бы не отказался и от полкоролевства, — загрустил портняжка.

— Мужайтесь, друг наш, — подбодрили его спутники, — Удача улыбается достойным.

Так шли они довольно долго и уже порядочно проголодались. Расселись тут же у дороги, достали из котомок всякие припасы. Уселись кругом у костра и давай со всякими анекдотами и прибаутками коротать вечерний отдых. Портняжка слушает, глаза широко раскрыты, уши от солёных шуток прямо вянут. А Робин Гуд — тот в своей тарелке. Подвешен у молодца язык. Портняжка думает: вот радость-то, что мне за спутники попались! Всему научат, всё по жизни объяснят. Была у него задумка тайная — жениться на принцессе. Папаша денег даст, можно будет ателье открыть. Принцесса будет пороть по швам купленные на дешёвой распродаже вещи. Он — перешивать из барахла приличные костюмы. Года через два наймут, глядишь, и подмастерье.

— Дяденьки, хотите сигареты? — предложил он свою заначку товарищам.

— Хорошо воспитан малый. — вздохнул один из них. — Другой бы зажал курево в котомке да только лопал бы чужое сало.

— Знамо дело, — уважительно подтвердил Робин Гуд. — Я бы с кем попало в дорогу не пошёл. Я вот тут хотел вам кое-что порассказать…

Но не успел.

Из лесу вышел такой диковинный малой, как будто кто его мешком шарахнул по башке, а причесать забыл.

— Братцы, я несчастный Робинзон, — сказал он, — Я много в жизни ошибался. Не слушал папу. За то попал на остров и был наказан. Но я исправился и теперь иду домой.

— Человек наш, — уважительно сказали у костра.

— Братцы, дайте мне пожрать, и я всё вам расскажу, как на духу.

Благочестивый Робинзон и Пятница

— Хочу сказать вам, други вы мои, что мой папаша по профессии был проповедник. Достоинств много было у папаши. Во-первых, он рассудителен весьма. Читает регулярно книжки, в курсе светских сплетен. Не скупится на советы, прощает ближнему грехи. В нашем маленьком захолустном городке все его любили и почитали, как пророка. Когда он по воскресениям читал проповеди с кафедры, то все валялись от восторга. И говорили: всё говорят, что нет пророка в отечестве. А вот он, есть!

Я о ту пору подрос и тоже думал унаследовать папашину работу. Думал, подучусь маленько, пороюсь в старых проповедях папашиных, и буду удивлять народ. Что ж лучше — кровь одна! Да не тут-то было. Вылез я на кафедру однажды в детской группе проповедников на утреннике, посвящённом Исходу евреев из Египта. Там все практиковались в красноречии. Папаша мой, будь он неладен, такое благочестие наладил в своей пастве! Все так утюжили Священное Писание, что просто ужас! Конкуренция чудовищная! Все наизусть читали и Псалмы, и Левитов книгу и Откровение особенно. Чего там! Все заделались пророками Апокалипсиса! Читают с кафедры, так прямо дрожь берёт. Всё думаешь: сейчас обрушится от рукоплесканий крыша и погребёт пророков под собой!

Я тоже вышел, будто путный. Достал тетрадку и давай читать конспекты. Смотрю: никого не пробирает. Кто в сумке роется, кто блох считает. Один заснул и упал в проходе. Я с кафедры ушёл — никто и не заметил.

Сижу я вечером в светёлке и злюсь на папу. Зачем он всем преподавал без всякого разбору богословие? Они все знают, что такое керигма, а я не рублю ни беса.