— Как всегда. Начала вопросы задавать. Расскажите о своих родителя. Работе. А почему то, а почему сё, — вспомнил я.

— Не понравилось, значит? — полуобернулся ко мне Вячик.

— Да ты знаешь… Нет, не понравилось. Вопросы некоторые, меня в тупик ставили. Все время спрашивала, “А как вы к этому относитесь?”, “А что вы хотите?”. Типо того. И я каждый раз зависал. А я не знаю, я себя о таком никогда не спрашивал, оказывается. Никогда не думал, что я хочу, прикинь?

— Прикол, — проурчал Вячик.

— Странный момент был, — мне захотелось выговориться. — Начала она о работе расспрашивать. И я вдруг вспомнил, что у нас месяца два назад, коллега из окна вышел. Лет под сорок ему, я сильно не общался. Не у нас, из дома выкинулся. Жена, двое детей. Вообще ничего не предвещало. Ходил, улыбался. Что-то шутил даже. А потом, он не пришел день, два, три. Сказали, в общем, умер. И только вот с месяц назад выяснилось, что самоубился.

— Жесть какая, — проворчал Вячик.

Иронично говорить о психотерапевтах в таком месте. Вдвойне иронично, что Вячик так прокомментировал мир, где нет никаких гигантских пауков.

Вячик посторонился, пропуская меня вперед:

— Выходим в логово, Серый, давай, смотри.

Я протиснулся мимо него в паучье логово. Все тихо. Те же потрошеные коконы, те же мелкие паучата. Все знакомо, и также отвратительно.

— Давайте немного паучат половим, надо теневика подкормить, — скомандовал я остальным. И мы с Вячиком начали деловито давить паучков в щелях. Мой новый теневик, с клыкастой пастью, злобными провалами глаз, короткими, хищными рожками на лбу и без всего остального, метался от трупика к трупику, на глазах наливаясь темнотой. Трупики поставлял, в основном, я. Вячик так, для виду, пошурудил топором по углам. Потом встал, оперся на свой дрын. Задумчиво потрогал кончик клыка подушечкой когтистого пальца.

— Слушай, а что ты мне не рассказал про такое? Про суицид коллеги? — спросил он.

— В том то и дело! — повернулся я к нему. — Я ведь охерел мрачно, когда узнал. И потом сам же забыл про это. Прикинь? То есть она спрашивает, “Что у вас в последнее время происходило на работе?”. Я начинаю вспоминать. Объект проблемный, никак не сдать… Смежники с заданием тянут… Ну что там еще? Шеф из дома старую кофемашину свою приволок, кофе шикардосный пьем, только скинуться надо на молотый… И тут, вдруг, вспомнил. У нас же коллега из окна выбросился! — я аж захлебнулся. — А я забыл! И не говорил никому, потому как забыл!

— Это психологическое что-то, — с умным видом покивал Вячик. — Нащупали, значит, проблемы.

— Нет, психотерапевт говорит, это пока в норме. Такое часто бывает…

Дикий вопль прервал нашу беседу. Мы испуганно ушли в стойку, занося оружие. Но ничего страшного не случилось. Просто один из напуганных паучков, размером не больше котёнка, прыгнул на лицо Настеньки и вцепился, как кот в клубок. Ух она завизжала. Рома тут среагировал очень быстро — тут же отодрал. Паука. От Настеньки. Перед этим изрядно покромсав его своим тупым кинжалом. Это не в плохом смысле, ну что поделать, ну тупое у нас оружие. Топор Вячика, мой меч, кинжалы — все тупые. Не режут нихрена толком. Столовый нож и то был бы поострее. Хотя ладно, насчет последнего это я уже преувеличиваю.