Она увидела себя, выпрыгивающую из окна. Она бежала, вся в крови. Значит, в ней была скрытая сила.

Левин представила себя тигром света, нашла центр тяжести нападавшего, согнулась, чтобы принять его на себя, напрягла все физические и душевные силы, подняла его и на выдохе швырнула к кровати.

Лязг пружин, похожий на взрыв. На кровать приземлился тип в мятой твидовой куртке. Вельветовые брюки, светлые, словно обесцвеченные волосы. Она вытащила пистолет и сказала:

– Руки на голову. Встать, только медленно.

Он со смехом повернулся: загорелое лицо завсегдатая баров или персонажа хроники. Усталое, но вполне нормальное, пьяное и неглупое, довольное и пресыщенное. Он грохнулся на кровать и захохотал во все горло. Пьян в стельку.

– Руки на голову. Медленно поднимайся, я сказала.

Она отступила и направила пистолет на его яйца. Иногда это срабатывало, особенно если она бесстрастно смотрела им прямо в глаза.

– Мартина Левин? Фред Гедж! Рад вас видеть!

– Руки на голову!

Он со смехом подчинился. Она велела ему прислониться головой к двери и обыскала его. Оружия нет.

– Иди в гостиную.

– А где мой дружок Брюс? Я хочу ему сказать, что встретил Мартину Левин, ту самую, которая не хочет, чтобы я задавал ей вопросы.

Она жестом велела ему сесть на диван. Подумала о кофе, запачкавшем ковер и низ кровати. Фред Гедж рыгнул и потер себе живот.

– Ну, вы мне и врезали, капитан Левин! Вот ведь сила!

Левин молча сидела на стуле, целясь ему в щеку. Он лег, пробормотал:

– Этот мудак вечно оставляет ключ на газовом счетчике, так теперь его там нет, а я все равно вошел. – Он выпрямился с гримасой и заговорил громче: – Я думал, вы его последнее увлечение. Я хотел создать атмосферу. Раньше мы спали с одной и той же женщиной. Почему бы не повторить?

Вдруг цвет его лица изменился. Он сложился пополам, и его вырвало на ковер. Потом он упал ничком. Левин спрятала пистолет в кобуру, перевернула Фреда Геджа на спину и открыла окно.

Брюс вошел, когда она пыталась оттереть лужу блевотины бумажным полотенцем.

– Что случилось?

– Он прыгнул на меня сзади. Он мертвецки пьян.

В разорванной блузке, из‑под которой виднелся черный лифчик, с грязной бумагой в руке, с кровью на нижней губе, и все такая же спокойная. Между черной полоской лифчика и белым мускулистым животом он увидел старый и грубый рубец в форме буквы «V».

У Брюса зазвонил мобильный. Голос коллеги Патрика Говена звучал взволнованно:

– Я пытаюсь вам дозвониться уже давно, но у вас все время занята линия. Фред Гедж в вашем доме.

– Спасибо, я в курсе.

– Не сомневаюсь, потому что видел, как вы вернулись. Я бежал за вами, но вы не слышали. Честно говоря, я немного сбит с толку.

Не волнуйтесь, все нормально. Можете прекратить слежку до нового распоряжения.

Оставив Геджа в больнице «Сент‑Антуан», они подъехали к стоянке у «Шератона», где все еще стояла машина Элоди Дожье. Санчес вместе с Белло брал пробы с места происшествия. У Мартины Левин появилась догадка, требовавшая проверки. Она предположила, что кассета может находиться в магнитоле в машине жертвы. Им пришлось доехать до самого аэропорта, потому что Санчес не отвечал, его мобильник не ловил сеть в подземном гараже. Однако Брюс не возражал против поездки; напротив, эта перспектива навела его на кое‑какие мысли.

Санчес нашел в магнитоле кассету стандартного формата. Брюс надел перчатки и вынул ее: духовой оркестр Джеймса Ингрема. То, что его интересовало, лежало в нише под магнитолой. Единственная мини‑кассета знакомой фирмы.

– Блестяще, – сказал он, глядя на Левин.