– Я всегда знал, что у тебя говенный вкус, толстячок. Теперь это подтвердилось.

Округлившиеся глаза Мендозы перебегали с резиновых перчаток на руках посетителей на стальное рыло «манурина». Мандело добавил:

– Да‑да! Шестизарядный, подогнанный под «магнум‑357». Тебе такие нравятся?

– С каких это пор вы расстреливаете людей у них дома? – выговорил боливиец. – Готов поспорить, вы к тому же взломали мой замок. Это совершенно противозаконно. И почему это вы в перчатках?

Брюс присел на край кровати и зажег сигарету. Мендоза взглянул на него, потом выразительным жестом протянул руки к Мандело. Этим он как бы спрашивал: «А это еще кто?» Потом боливиец поморгал и воскликнул:

–Эге! Да вы же тот легавый, из телевизора. Тот, что гоняется за серийным убийцей.

– Точно.

– Ну и чего вам от меня надо.'

– А по‑твоему?

– Понятия не имею!

– Подумай получше, – сказал Брюс, пощупав простыню.

Спать под легким шелком, но держать ноги в тепле. Так предпочитал Мендоза. Как ни странно, его носки оказались нейтрального серого цвета.

– Я правда не знаю!

– Тебе следовало бы знать, что причинение вреда сотруднику полиции не приветствуется, –добавил Брюс.

– Какому сотруднику?

– Капитану Мартине Левин. Ты с ней хорошо знаком.

– Да, мне предстоит суд по поводу одной жалобы, которую она зарегистрировала. И, к несчастью для меня, нет ни одной зацепки. Она на стороне легавых, я на стороне отверженных, все ясно. Я не трогал Левин, как вы тут сказали. А Левин не трогала меня. Все предельно ясно.

Мандело жестом приказал боливийцу встать. Он поднял его подушку, потом вторую. Присвистнул и сказал:

– «Смит‑и‑вессон», модель сорок девять «телохранитель»! Маленький, легкий, тридцать восьмого калибра. Легко прятать. Пушки ты выбираешь лучше, чем тряпки, толстячок.

Лейтенант вынул патроны из магазина, опустил их вместе с револьвером в пластиковый пакет, а пакет положил в карман. Открыв ящик ночного столика, он обнаружил там маленький пакетик с белым порошком, зеркальце и соломинку.

– Это тоже совершенно противозаконно, – отметил он. – И очень вредно для твоих нервных клеток. Но их у тебя, безусловно, осталось еще достаточно, чтобы ты мог нам рассказать парочку интересных вещей.

Мендоза тяжело вздохнул, сел по‑турецки на кровать и начал растирать пальцы ног через серые носки.

– Пузанчик, времени у нас немного!

– Она что, не хочет вмешиваться в связи с этой жалобой? Она вам сказала, что я знаю про Роберто. И вы пришли за информацией. Ну, так и идите себе дальше! Вы хотите заграбастать этого гада Луи задаром.

Брюс отметил про себя, что «ц» у боливийца звучало совсем не так, как у «жирного борова» Левин. Ни присвиста, ни малейшей запинки. Он позволил лейтенанту Мандело продолжать:

– Армандо, я не знал, что у тебя все так зашифровано. Можешь растолковать?

Боливиец еще немного поломался, а потом выдал историю, более или менее похожую на правду. Дело было так. Мендоза предложил Мартине Левин, что станет ее информатором в обмен на прекращение следствия по жалобе Амелии Ди Сантано. Он не нападал на свою соотечественницу.