Он останавливает на мне взгляд, следя за тем, как же я встречу эти новости.

Меня до костей пробирает дрожь.

– Мистер Уильям Госсетт ни за что бы не стал в таком участвовать! Если бы знал, что это такое на самом деле. Я в этом уверена! – но в глубине души я уже начинаю сомневаться и задумываюсь: а может, у путешествия массы в Техас были и другие причины? Не из за этого ли пропали книги, в которых хранились договоры с издольщиками? Может, он задумал нас обмануть, продать наши наделы и тоже уехать в Гондурас?

Я качаю головой. Нет, не может такого быть! Он скорее всего пытался спасти Лайла, только и всего.

– Злодеем он не был, но когда дело касалось сына, становился слеп и глуп. Ради этого мальчишки он на все был готов. Масса отправил Лайла в Техас, чтобы уберечь от беды, – в Луизиане тот впутался в одну историю, которая закончилась смертью человека. Но через несколько месяцев Лайл и в Техасе попал в переплет. Вот почему масса проделал такой путь. Он искал своего сына – и это единственная причина.

Элам Солтер смотрит сквозь меня, точно я призрак или кружевная занавеска.

– Я вам не лгу, – говорю я и расправляю плечи.

Какое то время мы глядим друг другу в глаза: Элам Солтер и я. И хотя я девушка высокая, мне все равно приходится запрокидывать голову, точно маленькому ребенку. Между нами будто вспыхивают молнии, а кожу мою жжет так, словно Элам ко мне прикасается, несмотря на расстояние между нами.

– Знаю, мисс Госсетт, – он с таким почтением произносит мое имя, что я даже теряюсь. Обычно ведь все зовут меня Ханни – и никак иначе. – Штат Техас объявил вознаграждение за голову этого самого Лайла, совершившего немало злодеяний в округах Команче, Хилл и Мэрион. Шесть недель назад подразделение «А» техасских рейнджеров сообщило, что он убит в округе Команче. Вознаграждение было заплачено.

По спине пробегает холодок, – видно, злой дух никак не оставит меня в покое.

Лайл мертв! Все это время его отец гнался за душой, которую уже прибрал к рукам дьявол.

– Не нужно меня в это вмешивать. Я тут ни при чем. Я и приехала сюда только потому, что… Я сделала то, что сделала, потому что… потому… – Что бы я сейчас ни сказала, Эламу Солтеру мои слова покажутся пустым звуком. И немудрено: ведь он человек, который еще маленьким мальчиком сбежал от хозяина и обрел свободу. Прожил жизнь так, что теперь даже белые мужчины говорят о нем с почтением.

А я просто Ханни. Ханни Госсетт, которая по прежнему носит имя, данное ей тем, кто ею владел.  Я ведь даже не выбрала себе нового имени, чтобы не злить хозяйку. Я просто Ханни, которая живет в домике издольщиков и обрабатывает жалкий клочок земли, чтобы себя прокормить. Я мул. Бык. Полевой зверь. И даже не пытаюсь это исправить. Читать не умею – разве что несколько слов. Писать – тоже. Проделала такой путь, чтобы попасть в Техас и найти тут белого человека – совсем как в прежние времена.

Как была никем, так никем и осталась.

И что обо мне думает Элам Солтер…

Я стискиваю складки ситцевого платья. Поджимаю губы и стараюсь сохранить хотя бы подобие невозмутимости.

– Вы очень смелая, мисс Госсетт, – Элам косится на мисси. Она сидит на скамейке, мычит себе под нос, обрывая с поникших цветов лепестки – один за другим, – и глядит, как они падают на сухую, истрескавшуюся землю. – Если бы не вы, они бы погибли.

– Может, не моего это ума дело и не стоило так беспокоиться. Может, не надо было всего этого допускать.

– Не такой вы человек. – От его слов по коже, точно подтаявшее масло, разливается тепло.