– Не такой вы человек. – От его слов по коже, точно подтаявшее масло, разливается тепло. Неужели он и впрямь так обо мне думает? Я пытаюсь всмотреться в его лицо, но он повернулся к мисси. – Что посеет человек, то и пожнет, – глубоким голосом говорит Элам. – Вы в церковь ходите, мисс Госсетт?

«Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает» – эти строки я хорошо знаю. Хозяйка часто их повторяла, чтобы показать, что если она нас наказывает, так это мы виноваты, а не она. Дескать, это Бог хочет, чтобы нас выпороли.

– Да, мистер Солтер, хожу. Но вы можете звать меня Ханни, если угодно. Кажется, мы с вами успели порядком сблизиться. – Мне вспоминается, как он схватил меня и кинул за борт. Наверное, тогда то он и понял, что я не мальчишка.

Уголки его губ едва заметно вздрагивают – может, и ему вспомнилась та минута. Но он не сводит глаз с мисси.

– Отведу ее внутрь, пожалуй, – говорю я. – Как считает доктор, ее папа может умереть в любую минуту.

Элам кивает, но остается на месте.

– А куда вы отправитесь, когда все закончится? Уже решили? – он снова поглаживает усы и подбородок.

– Еще не знаю, – и это чистая правда. Единственное, в чем я сейчас уверена, так это в том, что не знаю,  куда податься. – Но у меня есть кое какие дела в Остине.

Я достаю бабушкины бусы из под воротника и рассказываю Эламу про нас с Джуно Джейн и про Книгу пропавших друзей. Заканчиваю я историей ирландца о белой девочке.

– Уж не знаю, есть ли тут хоть капелька правды. Девочка могла найти эти бусы, а может, ирландец конокрад вообще все выдумал. Но я не могу уехать, не сделав попытки это проверить. Надо сперва во всем разобраться, а уже потом покидать Техас. А раньше я подумывала остаться тут и продолжить путешествие с книгой по окрестностям, чтобы искать моих близких, рассказывать людям о пропавших друзьях, записывать новые имена, расспрашивать встречных о родне – своей и чужой, – о том, что книгу ведет Джуно Джейн, я решаю умолчать. Не рассказываю и о том, что могу прочесть в ней всего несколько слов. Элам – уважаемый человек. Достойный и гордый. Хочу хоть немного ему соответствовать.

Я снова возвращаюсь мыслями к Книге пропавших друзей, к именам, записанным в ней, к данным нами обещаниям.

– Но может, я вернусь в Техас через годик другой, и уже тогда обойду его с книгой. Теперь то я знаю дорогу, – я гляжу на мисси, тяжело повисшую на мне, точно мешок, взваленный на плечи. Ну и кто же за ней такой присмотрит? – Она много чего успела натворить на своем веку, но я не могу ее бросить в таком положении. И Джуно Джейн тоже не оставлю в ее горе. Она еще совсем ребенок – а тут такое испытание! А еще я не хочу, чтобы ее обманули с наследством. Мы надеялись разыскать бумаги ее отца и доказать, что все должно было достаться ей, но доктор сказал, что массу Госсетта привезли в форт ни с чем.

– Я напишу в мэйсонскую тюрьму и разузнаю, не осталось ли у них седла и упряжи – в них тоже может что нибудь найтись, а еще попрошу кого нибудь сопровождать вас в Остине и посадить на поезд, идущий на восток. Марстон со своими соратниками рыщет поблизости и знает, что мы здесь. Они ни перед чем не остановятся ради своих целей, и им не нужны свидетели, которые могут дать против них показания, если их поймают и допросят. А девочки могут подтвердить личность Лейтенанта, а может, и остальных. Это значит, что они в опасности, и вы тоже. Лучше вам пока уехать из Техаса.

– Мы будем очень вам благодарны. – Ветер шелестит в ветвях над нашими головами и отбрасывает на кожу Элама свет и тени. Его глаза становятся то темно карими, то снова золотистыми. Все звуки форта для меня вдруг затихают. Я уже ничего не замечаю. – Берегите себя, Элам Солтер.