Уж не знаю, что там за сведения раскопал Натан, но очень надеюсь, что с их помощью можно будет свернуть горы. Все, что нам сейчас нужно, – какое нибудь чудо, которое поможет выиграть в последние секунды матча. Мои ученики заслуживают эту победу, заслуживают того, чтобы им воздалось за старания и находчивость.

– Ну что, вот мы и приехали, – говорю я «Жуку» и какое то время продолжаю сидеть за рулем в знак полной солидарности. Мы с этой машинкой проделали огромный путь с тех пор, как покинули пустые коридоры факультета английской филологии. Я теперь совсем другой человек. Что бы там ни случилось дальше, этот опыт и это место изменили меня. Но я никак не могу поддерживать систему, которая внушает детям, что они пустое место и никогда ничего не добьются. Главным достижением в ней считается тот факт, что ребята весь день просидели за партами. Но они заслуживают тех же возможностей, которые давали мне наставники и друзья. Они имеют право знать, что жизнь, которую ты сам себе создаешь, может разительно отличаться от той, которая тебе уготована по рождению. Поэтому надо что то придумать. Я так просто не сдамся! Трусы не добиваются великих побед. Трусы не выигрывают войн. «И пока ты не выйдешь из схватки, нельзя себя считать побежденной», – говорю я себе.

Натан крепко спит на водительском сиденье крошки «Хонды». На нем сегодня синие джинсы и синяя хлопчатобумажная рубашка – наряд, который я называю про себя «синим синим». Волосы его растрепались, но лицо спокойно, как у человека, который уже со всем примирился. Хотя я знаю, что это не так. Ему тяжело здесь находиться. Последний раз, когда он был в поместье, стал последним разом, когда он видел сестру живой. Но мы оба понимаем, что этот визит откладывать нельзя.

– Привет! – говорю я и пугаю его до такой степени, что он задевает локтем руль и машина протяжно сигналит. Я нервно потираю шею и оглядываюсь, но, кажется, нас никто не слышал.

– Привет, – в его кривой усмешке читается разочарование. – Извини, что так вышло, – говорит он, и меня потрясает осознание того, до чего же сильно я соскучилась по его голосу.

Он открывает дверцу и выбирается из крошечной машины, и тут я понимаю, как сильно скучала и по нему самому.

– Ты добрался, – говорю я, с трудом сдерживая эмоции – это сейчас необходимо. – Выглядишь уставшим.

– Путь домой занял больше времени, чем я рассчитывал, – говорит он и неожиданно заключает меня в объятия. Не дружеские, а настоящие – так обнимаешь того, о ком думал, пока был далеко.

Сначала этот порыв меня удивляет. Я никак не ожидала… хм… такого.  Готовилась скорее к очередному нелепому и неловкому «танцу», который напоминают мне наши встречи. Друзья… или люди, которые хотят большего? Как знать наверняка? Но сейчас все совсем по другому. Я тоже обнимаю его за талию и прижимаю к себе.

– Сложные были деньки, да? – шепотом спрашиваю я, а он опускает подбородок мне на макушку. Я слушаю, как стучит его сердце, ощущаю жар его тела. Взгляд застывает на переплетенных ветвях глицинии и лагерстремии, скрывающих за собой старинные постройки, когда то украшавшие великолепные сады Госвуд Гроува, а ныне хранящие тайны прошлого.

– Не у меня одного деньки были сложные, – наконец говорит Натан. – Нам надо зайти внутрь, – предлагает он, но выжидает еще минуту.

Мы медленно отстраняемся друг от друга, и совершенно непонятно, что делать дальше.