|
- Я готов на любую жертву. - Ты духовно выше всех, кто загораживает тебе путь. Ты благороднее их. Ты не можешь принести в жертву свою мысль. Один бог знает, как мы жаждем власти. Но чтобы я не посмел коснуться мыслью их царства, их мощи только ради того, чтобы делить с ними власть? - Я буду делить с ними власть, нисколько не заблуждаясь насчет ее сущности, и, познав ее сущность, постигну, что такова жизнь. Тот день будет решающим, когда я смогу словно заново народиться на свет и действовать так, как будто я ничего не постиг. Тогда я окажусь достойным великих свершений. - Великие свершения, на которые ты рассчитываешь, - Терра возвысил голос, - могут означать лишь распад или крушение государства, которое способно использовать свои лучшие силы, только доведя их до отупения и подлости. Мангольф тоже более резким тоном: - Общество, в котором ты, именно ты, не встречаешь поддержки, представляется тебе близким к падению. Ты один и падешь. Терра, исподлобья, со злым торжеством: - С тобою вместе - в урочный час. Если твое государство, которое создало тебя по своему подобию, вполне счастливо, почему же сам ты несчастный человек? Почему как раз тогда, когда тебе улыбаются успех, почет и власть, перед тобой открывается жизнь, полная смертной тоски, какой не соблазнишь и бездомного пса? И все же ты убоишься смерти. Так не живут в счастливых государствах. - Лично для себя я уверовал в бессмертие, - сказал Мангольф с вызовом. - Поговорим спокойнее! Я открою тебе, что произошло вчера в кабинете у Ланна. Я пытался настроить министра против смертной казни. - Глупец! - Каждый по-своему отвоевывает у смерти ее владения. Ты - вечность, лично для себя. Я - несколько лет жизни для других. В такую форму у меня выливается жажда власти. Поддержи меня у твоего начальства! Мангольф вышел из-за прикрытия, в этом вопросе не могло быть никаких недомолвок. - Мне искренно жаль, что ты, хотя бы во имя нашей дружбы, не постеснялся показать себя таким отпетым идеалистом. Произведенное тобой впечатление невольно отразится и на мне. - Могу тебя успокоить: у его сиятельства нет никаких иллюзий на твой счет. - Ты навредил мне, я так и знал! - А если я в тебе все-таки нуждаюсь? Ты ведь оказываешь повседневное воздействие. Граф Ланна, на свою беду, не способен твердо противостоять чужому влиянию. - Это будет причиной его падения. Когда они шли обратно по мостику, Терра сказал: - Обидно, а я бы с радостью предложил тебе компенсацию. - Пауза. - Я многому мог бы помешать. Мангольф молчал, мысленно перебирая все те же вопросы: "Помешать тому, что он сам затеял? Но чему именно? Даже Леа, как угроза, отступает на задний план перед Толлебеном. Или это две угрозы, связанные между собой? - Он громко сопел и упорно молчал. - Я не Губиц, чтобы обороняться от призраков, это просто шантаж". - Мне очень больно, что мы пришли к этому, - заговорил он наконец. - Я воздержусь от резких слов, после того как мы провели вместе несколько хороших мгновений. - Будем же пробавляться ими, - заключил Терра. В буковой аллее Мангольф снова заговорил: - Странно! Твои первые разочарования и испытания сделали тебя в личной жизни Диогеном и моральным нигилистом. Но для человечества ты упорно веришь в светлое будущее. |
