|
- Дети замечают, когда над ними смеются, - сказала мать с другого конца комнаты. Но мальчугана было трудно провести. Он поглядел на строгого отца и заявил матери: - Он мне ничего не сделает, он меня очень любит. - Играй, как полагается в твоем возрасте! - приказала она. - Давай играть, как полагается в нашем возрасте, - в свою очередь приказал он отцу, Терра не заставил себя долго просить. Он завесил лицо носовым платком, потом медленно приподнял занавес, - показалась лукавая рожа убийцы-растлителя, без лба, с прищуренным глазом, с чавкающим от первобытного вожделения ртом. "Лик божий", - объявил отец, в то время как мальчик жадно разглядывал его. На этот раз мать возмутилась. Тут как раз вошла бонна, и мать приказала немедленно увести ребенка. - Этого я больше не потерплю! - заявила она, когда они остались вдвоем. Он поднял брови. - Вы, глубокочтимый друг? Но ведь за всю вашу благочестивую жизнь не нашлось ни одного такого отъявленного негодяя, которого вы отказались бы терпеть. - Перестань болтать вздор! - сказала она с таким отчаянием, что он внимательнее вгляделся в нее. Она сидела на стуле у стены, расставив колени, опершись на них руками; дряблые, неподтянутые телеса кое-как располагались в свободном платье. Волосы чуть потемнели, лицо было менее ослепительным, на шее и руках появились следы увядания. - Жизнь бывает гнусна, - сказала она ворчливо. - Без особых с ее стороны усилий, - подтвердил Терра. - Но почему вдруг гнусность жизни удостоилась твоего внимания, дитя мое? Я подозреваю: из-за Толлебена. Он не оправдал твоих надежд. В качестве рекламного плаката этот субъект не заманит ни одной собаки. Мне следовало предостеречь тебя; кроме издержек, если я верно понял, он ничего не дал. Ее взгляд последовал за ним и подтвердил его догадки. Мавританский кабинет, рядом, был недавно приобретен и еще не оплачен. - Если бы только это! - жаловалась она. - Я завела даже карету и лошадей. Еще не оплачены, а уже проданы. - Что вы, княгиня! - А теперь грозятся забрать даже спальню. Посмотри на нее, пока не поздно. - И засмеявшись: - За осмотр ничего не беру. - Она вошла туда впереди него, небрежно переваливаясь, и вдруг пошатнулась: - Боже, что это со мной!.. Заметь, вся инкрустирована слоновой костью, - успела она пробормотать, когда он подхватил ее. Она тяжело оперлась на него, словно желая помериться с ним силами. Монументальная кровать, на которую указывала ее вяло протянутая рука, была близко, диван в мавританском кабинете довольно далеко, а ноша оседала и обвисала, мешая ему двигаться. Он высоко поднял ее, понес на вытянутых руках и, напрягая все силы, легко опустил свою ношу на подушки дивана. - Какой ты сильный! Чего мне еще искать? - томно пролепетала она и потянула его за собой. Но он, весь растрепавшись, выскользнул из ее прекрасных обнаженных рук. - Разрешите мне присесть. - Как хотите, - сказала она без разочарования, без злобы. - Снова былые чары, Лили, но, не сердитесь, на что вам это? - часто и глубоко дыша, спросил он издалека. Положив голову на руку, она взглянула на него. Взгляд снова стал трезвым, лицо сверкало в благодетельном полумраке. - Забыть с тобой, что меня должны описать, - проронила она звучно и однотонно, как всегда. Только он, он не поверил ей. - Мы ведь товарищи, - продолжала она вкрадчиво. - Ты плюешь на все, я - тоже. |
