|
- Мне многое известно о Каппусе. Он меня боится. Он уже побывал здесь. - Будет он молчать? - Только пока он молчит, у него есть надежда что-нибудь выудить у вас. - Он должен молчать ради моей сестры, - сказал брат живее, чем обычно; и словно испугавшись, что предал ее: - Никто не знает, как ей приходится бороться за свое положение. Она честолюбива. Нам не хватало денег, а папе мы не могли сказать. Что ей было делать? - Я твердо убежден, что графиню Алису ждет высокий удел, - с пафосом заявил Терра. - Для начала - самый блистательный брак, какой можно придумать. - Так рассуждаете вы, - возразил Эрвин, - но, по-видимому, мы для этого еще недостаточно прочно сидим в седле. Подумайте, мы даже не смеем пока порвать с Толлебеном. Он хочет жениться на Алисе. Сами понимаете, как ей это по душе. Но просто отказать - нельзя. Она тянет с ним. Она чего-то ждет, но чего - понять не могу. У Терра снова заколотилось сердце, он не ответил. Они молчали, пока молодой Ланна не поднялся. - Вот еще к вашему сведению, - добавил он, - перед отцом я всю вину беру на себя. Я будто бы стащил у сестры колье и обманул ростовщика. Спасет это Алису, если дело дойдет до крайности? - Конечно. А вы сами? - Ну, я могу уйти из жизни, - сказал заблудившийся мечтатель и, округлив большой и указательный пальцы в форме дула, поднес их к виску. Терра поторопился разъяснить ему, что это было бы крайне неблагоразумно. Сейчас самое важное так разделаться с Каппусом, чтобы граф Ланна ничего не узнал об истории с ожерельем. В соответствии с этим он и стал действовать. Ланна выкупил колье, как настоящее, за гораздо меньшую сумму, чем хотелось Каппусу, но добавил к ней орден. Все участники были удовлетворены, и всех больше Каппус. У старика слезы стояли на глазах. - Я не из-за ордена плачу, - всхлипывал он, - а оттого, что наша возлюбленная Германия спасена от ужасающего скандала. Ланна, как всегда, беспечно и в счастливом неведении миновавший бездну, удостоил Терра нескольких дружеских строк. Терра был приглашен явиться запросто, но не пошел. По почте прибыло извещение о помолвке Мангольфа. В приписке он просил своего старейшего, чтобы не сказать - единственного, друга быть свидетелем при бракосочетании. Вторым свидетелем будет господин рейхсканцлер. Краткие и горделивые слова; чувствовалось, сколько сознательного, подчеркнутого самоутверждения в том, что в самый торжественный день своей жизни Мангольф решается показаться рядом с каким-то адвокатом Терра. Под влиянием гордыни он, очевидно, позабыл, что этот свидетель - брат его покинутой любовницы. Словно громом пораженный, Терра отправился к Лее. Он давно знал о надвигающемся на нее горе, но теперь оно представилось ему безысходным и непоправимым бедствием. Он не застал ее дома. Ему открыла прислуга, которая кончила дела и собиралась уходить. Он решил подождать сестру в той комнате, где даже без нее все жило ее трудами и мечтаниями. Что она делает сейчас? Где, среди каких грозных химер и жестоких соблазнов блуждает она? "Держать тебя в объятиях, сестра! Ты поплакала бы в этом прибежище, как оно ни утло. Мы бы и на сей раз справились с бедой". Увы! Вместо этого она была у другого, он знал - у кого: у того, единственного, и он не смел последовать туда за ней. Когда он очутился у телефона и держал себя за руку, чтобы не позвонить, раздался звонок. Говорила она: - Я у него, а его все нет. Подожди меня! Он крикнул в трубку: - Иди сюда, ко мне! - Но она уже дала отбой. |
