|
- Государственную монополию на добычу руды и угля. Вот вам и контроль над промышленностью! - Он казался теперь внушительнее испуганного Ланна, преимущество было на его стороне. - Вы должны либо отнять у промышленности ее силу, а сила ее - это уголь и руда, либо сложить оружие. Государство, не имеющее сегодня в своих руках угля, не имеет и власти. Хозяйственной мощью обладает тот, в чьих руках уголь. Войну решает тот, в чьих руках уголь. Ваше государство, князь Ланна, существует милостями угольных магнатов - и даже, пожалуй, весь ваш класс. - Он проницательно взглянул на Ланна, но тот, казалось, не был тронут перспективой падения своего класса. - Вы государственный деятель, - продолжал Терра уже с горячностью, - вы печетесь о благе своего народа. Так уберите тех, кто печется только о собственном благе. Сделайте это, пока еще есть время, - у вас его осталось немного. Объявите угольную монополию! Ланна пошевельнулся, он отяжелел от неподвижности и молчания. - Теперь я снова узнаю ваш прежний голос, - произнес он. - Голос тех времен, когда вы, милый друг, впервые потребовали от меня отмены смертной казни. - С этими словами он опустился в кресло. - У вас много идей, - пробормотал он и сделал попытку взять перевес: - Это уже ваша вторая идея. И ей вы тоже собираетесь посвятить десятилетие? - Такого срока у нас нет, - сказал Терра. В ответ на его тон Ланна умолк и закрыл глаза. - На сей раз это Колумбово яйцо, - начал он, овладев собой. - Угольная монополия! Само собой разумеется, ее надо осуществить со временем. - Ее надо осуществить немедленно, иначе это отодвинется на целую вечность. - Конечно, милый друг, - примирительно поддакнул Ланна. - Наш разговор зашел дальше, чем можно было предвидеть. Но, принимая во внимание нашу долголетнюю дружбу, меня вы могли без всякой боязни посвятить в свои идеи, - с дружелюбной насмешкой над тем, кто себя выдал ему. - Ну, рассудим здраво! - заговорил он серьезно и вдумчиво. - Недра, богатства недр. По глубоко укоренившемуся в народе взгляду, они испокон века считаются всеобщим достоянием... Правда, это должно было бы относиться не только к недрам, но и к самой земле, к лугам и пашням, - сказал он, нахмурив брови. - Но тогда землевладельцы упрекнули бы нас в социализме. - Вспомните, ваша светлость, о государственной железнодорожной монополии! Теперь очередь за рудниками, но еще не за землевладением. Мы не выходим за пределы актуальных государственных нужд. - С каких пор вы занимаетесь экономикой? - спросил Ланна. - Не забудьте, что руководство железнодорожным хозяйством считается более простым, а ведь и оно в ваших кругах уже встречает нарекания. - Ваша светлость, вы приводите возражения противника. Если бы я так поступал, фирма Кнак дала бы мне бессрочный отпуск. Ланна опешил: не слишком ли это? Но он только сказал с многозначительным взглядом: - Вы самый редкостный представитель угольного магната, какого мне когда-либо приходилось встречать. - Я хочу отнять у этих господ то, что выходит за пределы их компетенции: государственную власть. Пока они еще открыто не проявляют своей власти, с ними можно сладить. Пусть остаются руководителями предприятий, монополизированных государством. О! Они не откажутся, эти пройдохи. Головокружительные оклады и участие в прибылях пусть идет им. Но собственником пусть будет государство. Пусть их личное благополучие зиждется на мощи страны. Сейчас оно зиждется только на ее покорности. Сейчас они накликают на нас катастрофы, в которых погибнут не они, а в крайнем случае лишь страна. Ланна с раздражением взглянул на говорившего и тотчас отвел взгляд. |
