|
Как это Бисмарк умудрялся рождать большие идеи, будучи вынужден заниматься мелочами? Творить мировую историю - и жить среди полицейских протоколов! - Еще тише: - Я искусственно укрепляю сельское хозяйство в противовес промышленности, - ведь в случае войны промышленность нас не накормит. Я не надеюсь, подобно фритредерам, на вечный мир. Но думаю ли серьезно о войне? - Пауза, строгий самоанализ. - Она может разразиться вопреки всем моим предположениям. Если бы я, в угоду старой Пруссии, стоял только за сельское хозяйство, я бы подготовлял войну. Если бы я, в угоду новой Германии, шел в ногу с промышленностью, я непременно бы ее вызвал. Только золотая середина может еще задержать ее. Я из тех, что постоянно вооружаются, но не воюют никогда. Моя система не дает видимых результатов. При этом плечи его опустились. Терра подошел к нему. - Ваша система говорит сама за себя, ваша светлость. Потомство будет ее чтить. - При этом он два раза обмолвился. Но тут Ланна вдруг увидел дочь; она вышла из своей новой беседки и выжидающе посматривала вверх. Он тотчас же оживился. - Вас ждут, милый друг. - Косой взгляд, под которым Терра затрепетал, и Ланна произнес буквально следующее: - А в самом деле, к чему видимые результаты? Этим он, казалось, был вполне вознагражден за навязанные ему минуты самоанализа и отошел. Терра все еще дрожал, вспоминая его косой взгляд. Этот взгляд сообщника, должно быть, с давних пор сопутствовал ему. Ведь Ланна же требовал когда-то, чтобы Терра избавил его от такого зятя, как Толлебен! Избавил каким образом? Ланна и теперь не возражает против вмешательства любовника в его отношения с опасной дочерью. Какое коварство, какой отец! Министры шестнадцатого века не могли бы действовать коварнее, а этого считают простоватым. *** Ланна опустился в кресло у камина. Жест, приглашающий сесть; и когда Терра, опершись кулаком о спинку кресла, остановился перед ним, Ланна сказал: - Конечно, мы не отданы a la merci d'une defaite <На милость поражения (франц.).>, как Наполеон Третий <См. прим.>. Мы пустили корни глубже. Желать или не желать войны зависит от нашего понимания государственной мощи. Но мы-то знаем, что завоевания ничего не прибавят в этой мощи. Только промышленность держится иного взгляда. - Совершенно правильно, - сказал Терра; сам он думал об одном: не потому ли этот цинически благожелательный человек его не отпускает, что его ждет дочь. - Это совсем новые слои. У них еще нет нашего скептицизма. - Князь поморщился. - Они непреложно верят в свои деньги, меж тем как мы уже не абсолютно верим в свою власть. "Боже мой!" - мысленно стонал Терра, переминаясь с ноги на ногу. - Для соревнования всех народов мира, - поучал государственный муж, - хозяйственная мощь имеет огромное значение, но в конечном итоге она вопроса не решает. Какие идеи проповедует промышленность? - спросил он. - Те, что исходят из пангерманского союза? - Углы рта опустились еще ниже. - Разрешите напомнить вам, ваша светлость, что время вашей светлости... - не выдержал Терра. Снова жест, и Ланна продолжал: - Я осуждаю этих людей за то, что они тратят столько денег, добиваясь большинства голосов в пользу флота. Я не люблю оплаченного национального чувства. Что же получается? Мы хлопочем о флоте для своего престижа, а они строят его в своих интересах. - Хорошо сформулировано. - Тут Терра прислушался. - Они раздражают Англию не только открытой агитацией, они вооружают против нас английскую промышленность, сбивая цены у нее на родине, - продолжал Ланна, подогретый поощрением. |
