|
- Здесь же, для немецких сограждан, их продукция дороже английской. Хороша мораль! Допустите этих людей к власти, и мир прямо содрогнется. Ненасытное чрево! О нас еще вспомнят и пожалеют. Промышленный абсолютизм, именуемый демократией, - это непрерывная война. - Он видел, что нетерпение его слушателя почти сломлено, и улыбался всеми своими ямочками. - Но я совсем забыл, с кем говорю. Вы представитель господина Кнака. Вы, несомненно, желаете вынудить меня, чтобы я разорвался в Марокко шрапнелью. - Совершенно верно, - сказал Терра, - поскольку я представитель Кнака. - На мгновенье он заколебался: договаривать ли все до конца? Ланна мог завтра же заключить союз с Кнаком, зная его, он считал это возможным. Опасно хорошо ознакомить двух противников друг с другом. "Мне открыться этому коварному отцу, - а Алиса ждет?" Но он заговорил: - И должен сознаться, представительствую не без усердия. - Громко и отчетливо: - Я заведую у него отделом шпионажа и подкупа. - Он не заметил, как Ланна передернуло. - На редкость увлекательная деятельность. Заглядываешь, можно сказать, в самое нутро мира. Я распределяю взятки между членами военных приемочных комиссий. - Иностранных, - строго добавил Ланна. Терра подхватил: - Иностранных. Конечно, иностранных. Само собой разумеется, что иностранных. Разве я не сказал? В самой Германии подкуп обходится пока что так дешево, что я им не ведаю. Впрочем, вашей светлости небезызвестно обычно практикуемое вовлечение государственных чиновников в частную промышленность. Я полагаю, вы, ваша светлость, достаточно проницательны, чтобы считать это не чем иным, как благодарностью за оказанные услуги. Взгляд рейхсканцлера затуманился. Ведь это же неизбежные уступки постепенно меняющемуся порядку вещей! Но и рабочие приобретают реальное влияние, - сказал он, пожимая плечами. - И даже в международном масштабе, прекрасными речами на конгрессах, - подхватил Терра. - Что можно возразить, если и тяжелая индустрия по-своему стремится к международной солидарности? Через посредство военной промышленности наших союзников фирма Кнак косвенным путем заинтересована и в неприятельской военной промышленности, - произнес он громко и отчетливо. Наступила пауза. У рейхсканцлера руки свесились с поручней кресла. Один глаз стал меньше другого, как от внезапной невралгической боли; в остальном выражение лица не изменилось. Терра повторил отчетливо: - Мы заинтересованы в фирме Пютуа-Лалуш. А в наших заграничных предприятиях опять-таки заинтересована фирма Пютуа-Лалуш. - Это невозможно, - сказал рейхсканцлер и встал с места. - Что же тогда называется войной? - Шагая по комнате, он делал открытия. - Значит, война заключается в том, что эта шайка сообща загребает барыши при любом исходе. У них взаимная перестраховка. Оба народа могут погибнуть, но обе фирмы будут процветать. - Он повернул к Терра покрытое потом лицо. - Как вы это обнаружили? - Я обнаружил еще кое-что другое, о чем пока умалчиваю даже и перед вашей светлостью. Но как молчать о фактах, которые известны всей бирже и неизвестны только правительству! Ланна скорбно, а потому неприятным голосом: - Что можно предпринять против этого? Терра сел, в то время как рейхсканцлер стоял. Он сел, потому что настал великий миг: сейчас обсуждался вопрос огромной важности. Обсуждения же обычно происходят в креслах. Ланна в своей тяжкой скорби даже не удивился. - Введите угольную монополию! - потребовал Терра спокойно и невозмутимо. - Государственную монополию на добычу руды и угля. Вот вам и контроль над промышленностью! - Он казался теперь внушительнее испуганного Ланна, преимущество было на его стороне. |
