|
Мангольф между тем собрался уходить. Но тут Терра преподнес свой сюрприз: - Если можно найти смягчающее обстоятельство для моей гнусности, то ищи его в неизменной нелепости жизни, избравшей именно такого человека, как я, в политические агенты. - И в ответ на молчаливый взгляд Мангольфа: - Этого бы ты никак не подумал, слыша вокруг меня звон и гомон. Но именно такая обстановка, - выразительно заметил он, - желательна господам, руководящим мною. Она отвлекает, усыпляет недоверие. Люди приходят в дружеской компании, катаются по кругу и не подозревают, что в укромном месте готовится донос. Скрытая сущность нашего германского государства, тесно связанного с мировой глупостью, наглядно воплощена здесь. Каждый в отдельности, каким бы свободным в своих действиях он себя ни мнил, существует для следящего за ним невидимого ока лишь в той мере, в какой из него можно извлечь пользу. Сдвинув брови и опустив уголки рта, Мангольф повернулся, чтобы уйти, но Терра снова остановил его: - Проверь меня! Я слишком много выбалтываю, только чтобы снискать твое уважение. Ступай в отель "Карлсбад", просмотри у портье список важных гостей. Ты никого не найдешь, тебе скажут, что никого и не ожидают. Но завтра в пять... - Терра делал ударение на каждом слове, - ровно в пять ты увидишь, как по холлу проследует самый могущественный из твоих тайных покровителей. - Терра гипнотизировал его взглядом. Мангольф содрогнулся. - Только не заговаривай с ним, - шептал Терра. - Иначе все погибло. Мангольф подождал дальнейшего, пожал плечами, собрался что-то сказать и молча, словно зачарованный, пошел прочь в торжественной тишине. *** Терра, окончательно повеселевший, сел, потирая руки, у своей будки. Мальчик принес ему обед и убежал. Площадь на час опустела, даже большая карусель перестала сверкать и грохотать. Но в душном воздухе еще пахло людьми. Едва Терра отставил миску, как услышал сопение и позади него затряслись деревянные половицы. Он оглянулся. Черт побери - атлет! Более сильный из двух, его враг! Терра принял невозмутимый вид и ждал. Силач подходил враскачку, - что ни шаг, то тяжкое сотрясение. Он сопел не только от жары, но и от недобрых умыслов, явно написанных у него на лице. - Этому надо положить конец! - выпалил он. - Оставишь ты в покое... - Угодно папироску? - холодно прервал Терра. - Кстати, о ком вы говорите? Я ничего не понимаю. Силач внезапно снял шляпу. Увидев, что он оробел, Терра приветливо указал ему на стул. Силач послушно сел. - Господин Хенле, - начал Терра. - Видите, я вас знаю. Я о вас слыхал от вашего друга Шунка. - Шунк мне не друг, - проворчал Хенле со сдержанной яростью. - Просто мне от него никак не отделаться. - Это и есть дружба, господин Хенле. - Политично я не умею выражаться, - все еще сдерживаясь, заявил Хенле. - Я говорю напрямик. Не давайте больше денег Шунку, сударь. - Я ничего ему не даю. - Все равно кому вы даете. А попадают они к нему. - Он человек больной, у него дела плохи. - Кто болен, пусть проваливает, - решил Хенле, - и не отнимает у меня хлеба. - Вы, я вижу, дарвинист. - Я не люблю шуток, - все еще сдерживаясь, но побагровев, прорычал Хенле. - Мы с Шунком вместе держали заведение. Я его оставил у себя, когда он заболел, и не заставлял бороться всерьез, а так, для вида. Но что это за друг, если он бросает меня для какой-то девчонки. |
