|
Граф Ланна все-таки пустился в пространные пояснения специально для глубоко взволнованного Терра, который благоговейно внимал поучению свыше, от усердия раскрыв рот и водя по губам языком. Гласность международных договоров, так поучал граф Ланна, - это требование демократии. Ее последнее, завершающее требование. Но какова ее собственная суть? - Я ценю демократию. Однако кому не ясно, что она бесцеремоннее, жаднее, грубее более или менее ублаготворенных представителей к счастью пока неколебимой императорской власти. Посол поднялся, обошел вокруг стола и, говоря, разбрасывал правой рукой лежащие на нем предметы; голос его из плавного превратился в крикливый: - Господа! Вы еще, пожалуй, будете свидетелями того, как придут в губительное столкновение выпущенные на волю инстинкты различных наций. Мы пока обуздываем их. Империя - это мир <См. прим.>. Терра почел уместным сидеть смирно и молчать. Мангольф спросил деловым тоном: - Документ FH шесть тысяч двести тридцать пять связан с оккупацией пункта..? - Совершенно верно. Мы посылаем туда войска. - Империя - это мир, - убежденно повторил Терра. - Игру ведем мы! - сказал завтрашний руководитель государственной политики и сделал в воздухе жест фокусника, развертывающего веером карты. От удовольствия по поводу собственной ловкости рук у него даже появилась ямочка. Вдруг он припомнил, что у него назначено свидание. Попросту он осознал, перед какой ничтожной аудиторией расточал образцы своего искусства. Он наспех, холодно попрощался и крикнул уже из коридора: - Алиса, я тебя жду. Мангольф поспешил за ним; он понимал: за ним любыми правдами и неправдами, сейчас - или никогда! Терра оглянулся, графиня стояла к нему спиною. Он подошел и стал настойчиво что-то нашептывать ей через плечо. Она не отвечала; он чувствовал, что она дрожит. Но дверь была открыта, он не решился закрыть ее и вышел. В тот же миг Мангольф показался из двери напротив; недоверчиво оглядел он Терра, который оглядел его насмешливо. - Карьера начинается, - сказал Терра. *** Вечером, выезжая одна, без провожатых, графиня думала: "Чем я особенно рискую? Этого можно держать в руках. Куда опаснее было с..." Она перебрала воспоминания своих восемнадцати лет. "Но этот не похож на других... Он такой, как мне хочется. С ним мне, верно, придется пережить много интересного, - сезон ведь был неудачный, - а беспокойства в сущности никакого". Тут экипаж остановился у входа на ярмарку. Уверенным, легким шагом проникла графиня в замерший город балаганов. Раз она в темноте наткнулась на спящего или пьяного, спряталась за угол и несколько минут стояла не шевелясь. Непонятные сооружения загораживали небо со всех сторон. Где же американские горки, откуда съезжаешь в две секунды? "Ах, я стою под ними, а там..." Она затаила дыхание, из тени, вероятно скрывавшей карусель, вынырнула фигура. - Вы пунктуальны, графиня. - Терра поклонился, как в светском салоне. - Итак, я буду иметь честь показать вам ярмарку ночью. - Я уже видела, ничего интересного. - Что же нам тогда предпринять? Бесплатное катание? - Старо. Свисток, какая-то беготня во мраке, - и женщина, медленно поднявшаяся позади них с земли, скользнула голубоватой тенью через световой круг вслед бегущим. Графиня отпрянула назад и натолкнулась на вытянутую мужскую руку. |
