|
- И вы с тех пор не могли установить никакой связи между убитой королевой и вашей собственной особой? - Я не сумасшедший. - Судьба не посылает этого никому по почте. - И Терра вперил пылающий взгляд в испуганное лицо собеседника. Тот тоскливо покосился на дверь. Но, не надеясь добраться до нее, он съежился и укрылся за столом. - Разве не воплощенное безумие, - воскликнул Терра, - проматывать жизнь, этот божий дар, кружась все на одной и той же карусели, не слыша ничего, кроме дребезжания гнусной шарманки? - Позвольте, это надо понимать иносказательно? - Повертите сами карусель, тогда многое поймете. - Опять начинается! - А вы уже наперед знаете, чем я закончу? У неба хватит милосердия оградить меня от вашего влияния! - Терра приподнялся с угрожающим видом. Наперсник наполовину исчез под столом. - Страшнее всего было ваше влияние тогда, когда я сверхчеловеческим напряжением сил старался вырваться от вас. Оставайся чист и неподкупен, будь игроком, насмешником и презирай убожество. - При этом он чокнулся с наперсником. - Все равно, даже самая жертвенная мудрость приведет только к тому, что вашей глупости дано от природы, она превратит меня в гниющую падаль. - Ну! Ну! - вставил наперсник, стараясь подладиться. Но Терра поднялся со стула, отошел немного и, упершись ногами в землю, напустив на себя торжественный вид, приготовился к речи. - Властвовать! - загремел он раскатисто. - Властвовать во славу божью. Преуспеть можно только при существующем общественном строе. Тогда встал и наперсник; он поднял руку и, желая проявить солидарность, сказал: - Я тоже голосую за национал-либералов! Терра держал руки за спиной, упираясь ими в стену; он притих; казалось, его охватила дрожь ужаса. - Нельзя всю жизнь быть только тенью, которая пугает людей и которую они обходят. Необычайное является нам для того, чтобы мы за него боролись. - Это вы опять о графине? Терра зашагал по комнате. - Дело в том, что в жизни самая фантастическая цель разжигает больше всего. Вот и пробиваешься, стремишься, достигаешь далей, которые всегда оказываются ближе, чем та единственная. Наперсник, следуя за ним, возбужденно смеялся. - Как вы все знаете! Откуда вам известно, что я своим благополучием обязан сербской королеве? Ради нее я, наконец, взял себя в руки, и, подумайте, дело вдруг пошло. - Он снова опустился на стул. - Только вам сознаюсь, я люблю ее до сих пор, - и поцеловал карточку кабинетного формата. Терра оскалил зубы. - Она думает обо мне, как я о ней, тут уж ничего не попишешь. Ибо здесь пролилась кровь. Наперсник перестал целовать карточку и с ужасом смотрел на него. - Капля крови на шее девушки, та капля, что на совести у нас обоих, сиятельная графиня, весит много. Она больше весит, чем ваш умный взгляд, ваша непостижимая гордыня и даже ваше отсутствующее сердце. Над столом виднелись только глаза наперсника. Затем он совсем сполз вниз, прошмыгнул под столом и скрылся за дверью. Терра поднялся в ожидании ответа, готовый к бою. А где же наперсник? Тогда он тоже ушел. *** Час спустя отправлялся поезд на Берлин, и Терра сидел в нем. Куршмид, его друг до гробовой доски, ждал его там утром, чтобы немедленно ввести в "Главное агентство по устройству жизни". |
