|
- Довольно уж народ терпел от вас! Все поддержали его: вкладчики, спекулянты, актеры, зрители и заблудившиеся мечтатели. Глубоко потрясенному поэту Гуммелю пришлось усомниться в мировом перевороте из-за отказа "Главного агентства по устройству жизни" от платежей. Только Элиас являл собой оазис беспечности. - Чего надрывается этот парень? - спрашивал он, показывая большим пальцем через плечо на шумевший "народ". - Вольно ж ему было всему верить! Терра энергично протиснулся в комнату. Он и сам верил в директора, верил настолько, что не принял никаких мер предосторожности и таким образом ускорил катастрофу!.. В темную каморку вторглись беснующиеся дикари, а между тем дядюшка Ланге, глухим воем выражавший скорбь о потере столь тяжко заработанных грошей своей дочери Альмы, орудовал топором. Рама обитой войлоком двери затрещала, наконец дверь поддалась и толпа ввалилась в комнату. Но взятая с бою тайна оказалась иной, чем все ожидали. При виде комнаты с бутафорией вместо книг, с люком, с пустыми стенами вместо несгораемых касс, наполненных награбленным добром, многим стало смешно. Но, заглянув за один из бутафорских книжных шкафов, люди перестали смеяться. Безмолвно толпились они, обмениваясь вполголоса краткими соображениями, а затем дружно удалились. Терра закрыл дверь и для безопасности припер ее самыми тяжелыми креслами. Только тогда он прошел за створку. Директор сидел в кресле у письменного стола, навалившись на один из локотников. Правая рука с револьвером свешивалась вниз; казалось, что она хочет потихоньку засунуть оружие под ковер. Голова склонилась набок и упиралась подбородком в плечо; таким образом, некогда пламенный, а теперь стеклянный взгляд директора приходился, как обычно, на уровне рук посетителей. Казалось, ему по-прежнему важнее всего, что они принесли. - Несчастный шарлатан, - заговорил Терра, - больше ждать нечего. Все это было лишь плодом твоего шарлатанства, плодом нашего общего шарлатанства. Чем сильнее я и мне подобные верили в существующий социальный строй, тем несокрушимее казался и ты. Временами чувствовалось, что в делах не все ладно, но никто не задавался вопросом, совместимы ли миражи с делами. Ты жертва всеобщей потребности в несбыточном. Те, кто ее удовлетворяет, гибнут, не дождавшись признательности. Мир праху твоему! - заключил он, услышав шаги. *** Из люка появилась княгиня Лили. - Я не любопытна, - заявила она, когда Терра хотел провести ее за бутафорскую стену. - Кроме того, я боюсь новых разочарований. - Он совсем не страшен. - У него было все, чего я тщетно искала в мужчинах. - Неправда, - сказал Терра в приливе ревности. - У него не было будущности. - Смерть - единственное, чего нельзя простить. - С этими словами она повернулась к выходу. У самой лестницы она, однако, остановилась и схватилась за перила, у нее дрожали колени. - И я собиралась за него замуж. - Она содрогнулась. - А как раз теперь мне было бы особенно некстати попасть впросак. - Мое восхищение растет с часу на час, - как я понимаю, вы у нового поворота жизненного пути. Она вдруг протянула ему руку. - Я должна быть благодарна вам, Клаудиус. - А я несказанно поражен, что вы еще помните мое имя, - произнес он смиренно. - Мне сообщили, какую деятельность вы развили сегодня, чтобы вызвать здесь взрыв. - В этом вы мне ни на йоту не уступали, ваша светлость. Вы пожертвовали даже своими жемчугами. - Деньги не имеют значения там, где речь идет о более важном, - ответила она горделиво. |
