|
Он сжался, сгорбился, лицо его выразило плутоватое служебное рвение. Вошел статс-секретарь. Еще с порога граф Ланна окинул всех быстрым взглядом. Терра со своего места увидел идущего за ним Мангольфа, увидел, какое у него злобное выражение лица. Но едва он вслед за начальством присоединился к обществу, как на лице у него осталась одна солидность и учтивость. Статс-секретарь очень быстро и с большим тактом покончил с приветствиями и предложил руку графине Альтгот, чтобы вести ее к столу, а слева от себя указал место иностранному дипломату. Кнак поспешил усесться по другую сторону иностранца. - Какой неприятный белесый свет, - сказал Ланна, щурясь на окна. Слуги немедленно опустили занавеси и зажгли газовую люстру, освещавшую только круглый стол. - Не все, графиня, подобно вам, владеют тайной оставаться молодой при всяком освещении. - От молодости Альтгот он непосредственно перешел к преклонному возрасту канцлера. Гогенлоэ <См. прим.> был так стар, что "Старец в Саксонском лесу" казался юношей по сравнению с ним. Тем более достоин удивления свежий ум старика. Его боязнь всяческих конфликтов, пожалуй, преувеличена. - Не всегда Германией будут управлять пессимистически настроенные старцы, - по-французски сказал Ланна дипломату, и Кнак поддержал его почтительно-отрицающим жестом. - Наш император молод, он не филистер, и вы не ошибетесь, mon cher ministre <Мой дорогой министр (франц.).>, если примете в расчет, что в один прекрасный день он найдет канцлера, предназначенного ему природой и историей. Тогда в мировой политике произойдут решительные перемены, и всем рекомендуется с ними считаться. - Я всякий раз, как вижу императора, говорю ему, кто единственный подходящий кандидат на пост канцлера, - решительно заявил промышленник Кнак. Статс-секретарь чокнулся с Кнаком, но затем стал называть другие имена, и это немало способствовало оживлению разговора. Какое место среди знатных фамилий занимала фамилия соперника? Нравился ли он императору? Был ли он членом его корпорации? А каков его офицерский чин? Толлебен знал все, графиня Альтгот оживилась, ей была известна история жизни всех жен и степень их влияния, а Кнак был в курсе имущественного положения. К изумлению Терра, графиня Алиса тоже участвовала в разговоре. Но у самого Ланна во время этих толков исчезли и его ямочка и светская беспечность. Последнее должно было броситься в глаза иностранному дипломату, который тщетно старался уследить за разгоревшимися страстями. Под конец он отказался от этой мысли, и взгляд его встретился со взглядом Терра, который был так же удивлен, как и он. Хотя они были незнакомы между собой, но взгляды их говорили красноречивее слов, что открывшийся им мир достоин всяческого удивления. Заметила ли это Альтгот? Она вставила какое-то восторженное замечание об императоре, что сразу же успокоило страсти и внесло мягкость в беседу. Тут и иностранец, улыбнувшись, заявил о своем восхищении. - Вы все завидуете, что у нас такой император! - воскликнула Альтгот, на что иностранец улыбнулся еще любезнее и стал хвалить "Гимн Эгиру". Мангольф, сидевший слева от Кнака, подчеркнул вдохновенно-оригинальную композицию произведения. "Это воспламеняет молодежь", - утверждал он. Один из его соседей, Кнак, энергичнее закивал головой, меж тем как Терра бросил на друга недоуменный взгляд. "Гимн Эгиру" появился недавно, Беллона Кнак еще разучивала его. Отец осведомился о ее успехах; ей пришлось прервать свои шалости с молодым Ланна. Воспользовавшись тем, что он не кончил супа, она ему подсыпала перца и втихомолку хихикала, оттого что он закашлялся. Графиня Альтгот ласковым прикосновением руки старалась вывести его из задумчивости. - Каков наш сорванец! - сказала она о фрейлейн Кнак, обращаясь к Толлебену. |
