|
Он привел бы ее в ужас, если бы напомнил ей об этом, а чужой светской девице ему нечего сказать... Так как он, остановившись, смотрел вверх, на романтическую виллу за ажурной завесой осенней оснеженной листвы, слуга решил, что ему следует информировать гостя: - Здесь квартира его сиятельства, господина статс-секретаря. Под министерством иностранных дел всегда подразумевается эта вилла. Здесь его величество изволили посещать князя Бисмарка. - Надеюсь, я не помешаю? - спросил Терра, который почти не слушал. В углу, подле самого дома, он заприметил калитку, за ней была улица. Избавление так близко! Но слуга пояснил: - Вы пришли, сударь, с Вильгельмштрассе. Через сад вы попадете на Кениггрецерштрассе. Потом, когда будете уходить, можно пройти через эту калитку. Потом! Уверенным шагом он переступил порог дома; он шел к ней, потому что она отреклась от него! Шел из чувства долга перед самим собой. Если бы только не было этих последних месяцев, этого периода испытаний, труда и нужды, так как деньги женщины с той стороны то и дело заставляли себя ждать, в зависимости от ее собственного благополучия, - периода жалких заработков, жизни в пивных и всегда за работой! Теперь его благодетельница опять при деньгах, Терра хорошо одет и потому решился на тот шаг, в котором видел долг по отношению к себе. Но как тягостен был этот старый долг! В доме первый лакей передал его второму. Надо было собраться с духом, сердце у него остановилось. В нижнем этаже, в комнате с панелью и кожаными обоями праздно сидела она под охраной какой-то старухи. Терра остановился у дверей и отвесил низкий поклон. Он ожидал испуга, обморока, бегства. Вместо этого короткая пауза, а затем восклицание, непринужденное, почти веселое: - А! старый знакомый. Графиня Альтгот, это господин Терра, я вам рассказывала. Дуэнья смутилась больше, чем ее питомица, она переменилась в лице и кивнула головой, на все соглашаясь. Терра обратился к ней: - Тогда, многоуважаемая графиня, вам, вероятно, известно, что я имею от его сиятельства лестное поручение помочь высокочтимой молодой графине усовершенствоваться в итальянском языке. Альтгот удивилась, она посмотрела в лорнет. В конце концов она не нашла что возразить. - Ну, начнем! - сказала молодая графиня уже по-итальянски. А он: - Вы первая здесь не поднимаете из-за меня шума. И вы же как-то вечером прошли мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. - А что же, мне все время любоваться вами? Я прекрасно знала, что стоит мне не обратить на вас внимания, как вы обязательно явитесь сюда. - Неверно, - сказал Терра по-немецки вежливо-поучительным тоном. Альтгот, успокоившись, опустила лорнет, затем снова приложила к глазам, чтобы исподтишка разглядеть молодого человека. Он - по-итальянски: - Вы кокетка, но изрядная трусиха. Она повторила, как будто заучивая: - Я кокетка, но изрядная трусиха. - Старуха что-нибудь понимает? - спросил он. - Ни слова, - ответила она, - хотя и была певицей. Но она не старуха, и вы нравитесь ей. Скажите ей какую-нибудь любезность. Терра, не поднимаясь с кресла, склонился перед Альтгот. - Графиня, были времена, когда вы своим искусством дарили радость всему миру! - Маэстро считал меня лучшей Ортрудой, - ответила она глухим голосом, с оттенком грусти. |
