|
Я буду бороться с той, кого люблю, за свое право на жизнь и счастье, так же как ты - с тем, кто предает тебя. Нам не раз еще придется протягивать друг другу руку помощи. Где ты? Приди же!" Он протелеграфировал ей во Франкфурт и лишь таким путем узнал, что она уже в Берлине. Что случилось, отчего она до сих пор не подала о себе вестей? По дороге к ней в гостиницу он позабыл все тревоги и горел одним желанием - говорить с ней о себе. Правила приличия не позволяли, чтобы он поднялся к даме в номер. Ее вызвали, и тут, внизу, при портье и лакеях, она рассеянно и нетерпеливо сказала только, что спешит в театр. Очень ли она занята, спросил он. - О, здесь у меня будет много времени. - При такой роли! - Мне нужно сказать тебе что-то. - А мне нужно сказать тебе даже очень многое. - И ни один не замечал, что другой занят исключительно собой. Когда Терра спохватился, кто идет с ним рядом, он сказал, остановившись, в испуге: - Я всецело к твоим услугам. Она усмехнулась с грустью и затаенной горечью. Это означало: "Весь твой", и было одним из тех стыдливых и потому театральных порывов ее брата, за которыми никогда ничего не следовало. "Если бы он, как я, играл на сцене, быть может, в жизни он вел бы себя серьезнее", - мелькнуло у нее в голове. А он в это самое мгновение ощутил, как сестра и возлюбленная сливаются воедино, становятся одним существом, требующим от него полного самопожертвования. Если бы мог он говорить с ней так, как чувствовал! Они вошли в пустую кондитерскую. - Ты знаешь, что пьеса запрещена? - спросила Леа. Он изменился в лице; ему не хотелось догадываться, кто виновник запрещения. - Понятия не имею. Разве чего-нибудь добьешься от этого беспутного Гуммеля? Совершенно непонятно. Такая в сущности безобидная пьеса! - Тон у него был очень взволнованный. - Виною, по-видимому, не пьеса, - сказала она равнодушно. - Может быть, общество "Всемирный переворот" под подозрением или директор театра на дурном счету? - усердствовал он. - Бывают и личные причины... - Да, бывают. - Она как будто собиралась сказать больше, но кельнерша, слушавшая разговор, помешала ей. Он поспешно расплатился, и они поехали в театр. - Сегодня я узнаю, окончательное ли это решение. - Члены "Всемирного переворота" - люди влиятельные, - заявил он уверенным тоном. - Нельзя ни с того ни с сего запрещать... Она упорно молчала, пока не умолк и он. В конторе театра, где запрещение было уже достоверно известно, Терра с жаром выступил на защиту договорных прав сестры. Когда ей было отказано во всем, кроме денег на проезд, он поднял шум, в ответ на что последовало холодное сожаление. - Кавалеры наших дам не имеют по контракту никаких полномочий. Вашей... сестрице самой известно, как обстоит дело. Внезапно успокоившись, он сказал: - Вы совершенно правы. Это просто несчастный случай, - и последовал за ней. Она повела его к себе в уборную. - Я все объясню тебе. - Ослепительно нарядная, стояла она посреди унылой комнатушки, окнами во двор, с ободранными обоями, разбитыми зеркалами, остатками румян и жестяным тазом, полным грязной воды. Свет, отраженный от желтой стены противоположного дома, придавал свежим краскам Леи вялость и искусственность, подчеркивая гримировку губ и век. Так юны линии плеч и бедер, так созданы для успеха, - и все же минутами она напоминала ему другую. |
