– Мне жаль, мистер Гейдж, – сказала она. – Вы кажетесь приятным человеком, и я ценю то, что вы сделали сегодня утром. Но вы играете не за ту команду.

Она посмотрела на золотые часы у себя на запястье, затем отодвинула стул и поднялась:

– У меня встреча на другом конце города.

Соломон тоже встал. Он чувствовал необходимость сказать что‑нибудь, чтобы обелить себя в ее глазах, но боялся показаться неловким или навязчивым.

– Передайте Шеффилдам, что мы увидимся с ними в суде, – сказала Лусинда.

Он кивнул и повернулся к двери.

– Мистер Гейдж?

Он замер, взявшись за дверную ручку.

– Вы ни в чем не виноваты.

– Знаю.

– Но у вас угнетенный вид, словно на ваших плечах тяжесть всего мира, – сказала она.

– Не всего мира, а семейства Шеффилдов, усевшихся мне на шею и считающих, что я должен их опекать.

– Нелегкая работенка.

– Вы даже не представляете, насколько нелегкая.

Глава 36

Лу Велаччи сделал последнюю затяжку и выбросил окурок из окна автомобиля, когда Соломон Гейдж вышел из адвокатской конторы. Гейдж посмотрел в обе стороны, и Лу сполз пониже.

Гейдж сделал несколько шагов по тротуару в его сторону, и Лу испугался было, что его заметили. Но Гейдж вскинул руку, сигналя проезжавшему такси. Лу взялся за ключи, чтобы завести «форд»…

– Эй!

Лу от удивления дернулся. В окошко со стороны пассажирского сиденья заглядывал панк. Лу не понял, парень это или девчонка. Лет двадцати, в черной дранине, утыканной английскими булавками, заклепками и прочей дрянью – вечным кошмаром службы безопасности аэропорта. Юное лицо было безволосым, а глаза густо обведены черной тушью, поэтому Лу решил, что это, наверное, девчонка, но голос звучал басовито. Волосы, выкрашенные в угольно‑черный цвет, торчали вверх таким количеством игл, что походили на эти… как их… такие штуки, которые живут в океане…

– Эй, – повторило чудо. – Я к тебе обращаюсь.

…Морских ежей.

– Что? – спросил Лу

– Ты выбросил в окно сигарету.

– Да? И что?

– А то, что мир тебе – не пепельница. Я тут живу, придурок.

Лу прищурился. Не важно, парень это или девица. Лу захотелось надавать пинков этой тощей заднице.

– Тем хуже для твоего занюханного района, – сказал он. – Страшилище.

Чудо выругалось.

Выведенный из себя Лу вздохнул. Впереди Соломон Гейдж садился в такси.

– Тебе повезло, что я спешу, – сказал Лу.

Он переключил скорость и посмотрел в зеркала заднего и бокового вида, выискивая брешь в потоке транспорта на оживленном бульваре Гири.

– Придурок! – снова крикнуло чудо и показало Лу средний палец с выкрашенным в черный цвет ногтем. Потом, не оглядываясь, пошло по улице, цокая каблуками ботинок, очень смахивавших на армейские.

– Проклятый город, – проворчал Лу.

Кипя от злости, он втиснул «форд» в поток машин. Позади заревели автомобильные сигналы. Лу газанул, сокращая разрыв между своим автомобилем и такси.

Боже, как же ему надоело таскаться за Гейджем по этому дурацкому, гребаному городу с его дурацкими, гребаными холмами, улицами с односторонним движением и еле ползущими автобусами и трамваями. Лу тосковал по Манхэттену, где улицы пересекались под прямым углом, а люди, черт бы их побрал, умели водить машины и ты, сидя в машине на стреме, мог всегда купить багель у уличного торговца. А тут Лу боялся даже ненадолго покинуть машину.