— Садись, Страшнов! Кто еще добавит?

Мартынов поднял руку.

— Богатыри Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович.

— Молодец! — расцвела учительница.

— Никита Кожемяка еще! — пробурчал Федя.

— Ярослав, что ты тянешь руку? — слегка поморщилась учительница.

Федя так и развернулся всем корпусом. Как же он не увидел? На последней, самой большой парте, в углу, сидел маленький Кук. Он теперь встал, но над партой были видны только голова да плечи.

— Забыли назвать адмирала Макарова, генерала Брусилова, генерала Скобелева, Тотлебена, гетмана Богдана Хмельницкого, а из богатырей Садко, богатого гостя.

— Мы не забыли, Ярослав, а не успели как следует сосредо…

— …точиться, — договорил Мартынов.

— Садись, Ярослав. Твои добавления, за исключением Садко, правильные. Кто скажет, почему нельзя было называть Садко?

— Потому что он купец! — сказал Яшка с места.

— Яша, поднимись, отвечай полным ответом.

— Садко — купец! — повторил Яшка. — Он совершил подвиги ради наживы, а не ради народа!

— Молодец! — учительница открыла журнал. — За такой ответ ставлю «отлично». «Отлично» получает также Мартынов. Страшнову — четыре.

— А Куку? — спросил Яшка.

Учительница сердито покраснела.

— Ответ был с ошибкой, а троек в первый день я не ставлю.

В перемену Федя узнал, что учительница у них не настоящая, настоящая в Москве, ей делают операцию. Настоящая — добрая, не то, что эта, нынешняя — историчка, из старших классов.

Федя узнал все это от мальчишки в зеленой длиннющей кофте.

— Это мамкина! — сказал он беззаботно. — У нас дома ветерок гуляет. Папаню в первый год убили, а маманя на всех нас не наработается. Да мы ничего, не горюем. У папани еще три брата на войне.

Федя подошел к Мартынову, постоял возле него, но Мартынов разговаривал с мальчишками из пятого, Федю не заметил.

В горячке новой жизни Федя не разглядел, где сидит Оксана. На уроке он оглядывался, но не нашел ее.

Когда прозвенел звонок, Федя прибежал за свою парту, стал искать, оглядел свой ряд и задние парты, вытягивая шею, — нет, не было Оксаны. И вдруг:

— Хи-хи-хи!

Тихонько, счастливо.

И Федя заалел, как роза: Оксана сидела у него за спиной, на второй парте. Она положила голову на руки, поглядывала на него и хихикала.

— Смышляева, прекращайте смех! — сказала учительница, стремительно пересекая пустое пространство от двери к столу. — После уроков всем классом идем на поле собирать колоски для нашей родной армии.

— Чего же делать-то? — спросила на перемене у Феди и Яшки Оксана. — Маму бересклет драть отправили. Малышня дома одна. Голодные, небось, сидят.

— Сбеги! — посоветовал Яшка.

— Бересклет тоже для армии нужен, — сказал Федя. — Из него каучук делают.

Оксана сбежала. Не будь одной ее, не заметили бы, но беглецов оказалось пятеро.

— В первый же день учебы такое непослушание! — изумилась учительница. — Немедленно отмечу это в журнале.

4

Федя не замечал, как мелькают дни. То в школьную библиотеку записывался, то о колосках думал, об Оксане. В субботу на большой перемене в класс пришел редактор газеты Илья Ляпунов с фотоаппаратом на треножнике. Появились директор школы и завуч.

Среди бела дня зажгли электрический свет, Мартынова усадили за парту, раскрыли перед ним учебник и попросили быть сосредоточенным, но глядеть мимо глазка объектива.