Среди бела дня зажгли электрический свет, Мартынова усадили за парту, раскрыли перед ним учебник и попросили быть сосредоточенным, но глядеть мимо глазка объектива.

Редактор Илья Ляпунов сделал снимок, потом сфотографировал Мартынова с учительницей у доски. Звонок уже давно прозвенел, всех усадили по местам, но урок не начинался, у Мартынова брали интервью о начале учебного года и о сборе колосков.

— Когда ты, Виталий, собирал колоски, ты в первую очередь думал о своем воине-отце? — спрашивал Илья Ляпунов, впиваясь глазами в Мартынова и одновременно сильно встряхивая над раскрытым блокнотом самопишущую ручку.

— Я старался, — ответил Виталик, и его желтые глаза глядели мимо всех. — Все старались. Наша учительница…

— Виталик, — быстро перебила его учительница. — Отвечай на вопросы товарища редактора. Ты, конечно, думал о наших славных бойцах-защитниках, думал о своем отце, раненном на поле боя!

— Я думал! — сказал Виталик.

— Прекрасно! — воскликнул Илья Ляпунов. — Записываю.

Однако ручка писать не пожелала.

— Позвольте! — Илья Ляпунов наклонился к Фединой парте, взял его ручку, обмакнул перо в чернильницу и что-то записал в блокноте.

Потом он сунул Федину ручку в карман, сложил гармошку фотоаппарата и удалился.

— Времени у нас еще достаточно. Напишем диктантик! — сказала учительница. — Раскрыли тетрадочки. Страшнов, почему ты сидишь?

— У меня ручку взяли.

— Ах, эти писатели, такие рассеянные! — засмеялась учительница. — Возьми мою.

— Эй! — окликнули Федю, когда он вышел из школы. Из-за угла выглядывала Оксана. — Поди-ка!

Федя подошел.

— Какие уроки задали, покажи!

Федя раскрыл тетрадь и дал списать Оксане домашние задания.

— Как же ты со школой будешь? — спросил Федя.

— Не знаю. Скорее бы Клавдия Алексеевна приезжала. Она — добрая. Ей про все рассказать можно. Вот увидишь. Она даже дочке своей двойки за дело ставит.

— А кто ее дочка?

— Во! — удивилась Оксана. — Ты же сидишь с ней.

— Я с мальчишкой… — И Федя тотчас прикусил язык. Вот это да! — А как же… зовут дочку?

— Лилька она!

— Лилька? — Федя никак не мог заставить себя прекратить краснеть. Он краснел, краснел. — Домой мне надо.

— Иди! Чего, тебя держат, что ли?

Федя бросился бежать.

— А тетради-то?

Пришлось вернуться, и тут их увидал Яшка. Он подошел и сказал:

— Федька, на мельницу, может, сходим? Оксана рыбное место покажет.

— Пошли! — согласился Федя.

И они сразу перебежали дорогу, чтобы подальше от школы быть, чтоб учительница не заметила.

— А вот Кук! — увидал Федя.

Кук стоял на пригорке и глядел в их сторону.

— Пошли с нами! — крикнул Яшка.

И Кук бросился догонять их.

5

По низкому бревенчатому мосту — его перед половодьем разбирают — ребята перебежали на низкий степной берег Истьи. Стежка повторяла изгибы реки, и ребята шли и глядели на воду, на свои отлакированные водой тени.

Река не узнавала их. Она все всплескивала и всплескивала под размытыми берегами, будто старуха бормотала. Она была холодная, как ужинка. На середине течение морщинило отливающую железом речную гладь, и с этой мелкой ряби срывались тощие, едва приметные косицы холодного пара.