Ответ был и впрямь очевидным. И Вероника, как Саша справедливо заметил, не маленькая. Но от такой прямолинейности всё же растерялась. Глупо пробормотала:

– Ко мне?

– Нет, блин. К Тише твоему.

– Но…

– Что – «но»? – Саша развёл руками. – Обломался. Бывает.

– Ну… – Вероника почувствовала, что краснеет. – Я имею в виду, ты и не пытался… Наоборот, сказал – «не надо».

– Да когда б я попытался? Когда ты со страху помирала? Когда в уазике тряслась, обмороженная? Или сегодня, когда тебя по голове треснули – чтобы потом заяву накатала, что беспомощным состоянием воспользовался?

– Да ну тебя. – Вероника вздохнула. – Ну, окей, ладно. Но сейчас-то ты почему остаёшься? Меня ведь здесь уже не будет, мог бы тоже уехать. Встречи я назначила, у Быстрицкого в музее соберутся все, кого позвали. Вован до места уж как-нибудь сам доберётся. Тише ты вообще ничем не обязан.

– А что? Ты одна в самолёте скучать будешь?

– Не выкручивайся! Почему?

– Да хрен меня знает. – Саша снова отвернулся к окну. – Кабы знал, давно бы из полиции уволился. Поспокойней работу нашёл. Хоть охранником в банк, кореш уже год зовёт…

– Всё ты знаешь, – выпалила Вероника. – Ты просто такой же, как он!

– Как кто?

– Как Тиша! Для тебя так же важно докопаться до истины, как для него! Ты уже просто не можешь это бросить. Потому что вы оба – психи, похуже любого маньяка! Вам всё равно, что с вами будет, что со мной… Вообще всё равно – лишь бы найти убийцу!

Вероника поняла, что в голосе звенят слёзы. Заметила, как после слова «убийца» на них настороженно покосился водитель. Замолчала.

065. Наши дни. Екатеринбург

Багажа у Вероники не было, только небольшой чемодан – ручная кладь. Сдавать его было не нужно. Вероника получила посадочный талон, Саша докатил чемодан до зоны контроля. Дальше без посадочных не пускали.

– Ну, что? Пока?

Саша вернул ей чемодан.

– Пока. Спасибо, – заставила себя проговорить Вероника.

– Да не за что. – Саша смотрел на неё. Снова, как тогда.

– Я… тебе позвоню, – пробормотала Вероника.

Слёзы стояли у самого горла. Только бы не зареветь… Вероника резко развернулась. К девушке, проверяющей талоны, почти подбежала.

У ленты-транспортера, где досматривали вещи, уже собралась толпа. Вероника стащила пуховик, запихнула в пластиковое корыто, поставила на ленту.

Сняв корыто с ленты, надевать пуховик не стала. Отнесла подальше и оставила на полу. Вещь хорошая, недешёвая, кому-нибудь пригодится.

Ей не хотелось увозить отсюда ничего, что напоминало бы о расследовании. О Саше. Об этом городе. О лыковцах, чёрт бы их подрал!

У выхода на посадку Вероника забилась в самое дальнее кресло. Упёрлась локтями в колени, обхватила руками голову.

Полчаса. Всего через полчаса она сядет в самолёт. Улетит и обо всём забудет!

Вероника взяла телефон, принялась листать новостную ленту.

Отвлечься. Надо отвлечься. Перестать думать о расследовании. Она достаточно натерпелась, больше это не её дело!

Перед глазами мелькали картинки, слова. Вероника честно пыталась вникать в то, что видит на экране, но сосредоточиться не могла. Яркий калейдоскоп застилали воспоминания.

Тусклые чёрно-белые фотографии.