Сам Быстрицкий, впрочем, вид имел вполне современный. Деловой костюм, галстук, монитор на столе. Часть стены занимал экран, в углу Вероника увидела проектор и стопку раскладных стульев.

– У меня часто бывают посетители, – проследив за её взглядом, пояснил Быстрицкий. – Я читаю лекции, демонстрирую разные интересные материалы.

Вероника приняла от Быстрицкого обязательную чашку с чаем и сразу взяла быка за рога.

– Скажите, пожалуйста. Я правильно понимаю, что о трагедии на горе Мертвецов вы знаете больше всех?

Быстрицкий улыбнулся.

– Смею надеяться. Хотя далеко не все с вами согласятся. Экспертов по истории похода, знаете ли, с каждым годом всё больше. Вы заглядывали на наш форум?

– Да. Конечно. – Вероника вспомнила форум и содрогнулась.

Допотопный интерфейс, миллион веток, тьма комментов. Едва ли не по каждой чёрно-белой фотографии лыковцев, по каждому документу из материалов следствия – отдельное обсуждение. Сам чёрт ногу сломит, где у всего этого начало и конец, без бутылки не разберёшься. Как Тиша ухитряется копаться там и не свихнуться, знает только он. В такие моменты Вероника до смерти радовалась, что она – всего лишь руки-ноги.

– Тогда вы, вероятно, видели, сколько вокруг знатоков. Хотя многих из них в восемьдесят восьмом ещё даже в проекте не было.

– Видела, конечно. И поняла, что доверять могу только вам. – Лесть в таких делах никогда не была лишней. Сработал приём и с Быстрицким, он заулыбался приветливее. – Вы ведь занимаетесь историей похода с самого начала?

– Разумеется. Я не смог бы остаться в стороне, даже если бы захотел. В те годы я был руководителем турклуба. Говоря современным языком, это я санкционировал поход, ребята ушли с моего разрешения. То есть, в случившейся трагедии немало моей вины. Я мог не отпустить ребят. Мог заставить Олега изменить маршрут… Но не сделал ни того, ни другого. Я так же, как они, мечтал покорить гору Мертвецов. – Быстрицкий вздохнул. И вновь Вероника подумала, что эти слова он произносит не в первый раз. Но менее горько дядьке с годами не становится. – В восемьдесят восьмом я был под следствием официально, как должностное лицо. Но и сам, как человек, принимал в этой истории живое участие. И во время расследования, и потом, когда дело было закрыто за отсутствием состава преступления.

– Значит, вы наверняка должны знать. Скажите, пожалуйста – свидетели того, как погибли Евгений Морозов и Геннадий Сердюков, были?

– Были. – Вопросу Быстрицкий не удивился. За столько лет привык, наверное, к любым вопросам. – Это случилось вечером. На улицах темно, но ещё достаточно людно. Женя Морозов бежал по мосту. Старый автомобильный мост, сейчас его уже нет – разобрали. А прежде я и сам там ходил, по боковой дорожке. Других пешеходов рядом не оказалось, а несколько автовладельцев видели, как Женя упал. Все они рассказывали одно и то же: сначала парень бежал. Нёсся, как сумасшедший, пальто нараспашку. А потом вдруг перегнулся через перила и бросился вниз. Так, будто его сдёрнули.

– Сдёрнули? – растерянно повторила Вероника.

– Именно. Автовладельцы остановились, кто-то помчался вызывать скорую, кто-то спустился на лёд. Но было уже поздно. Женя погиб на месте.

– А второй парень? Геннадий Сердюков?

– Геннадия сбил самосвал. Водителя допрашивали, конечно, следствие вели по всем правилам. Но водитель клялся, что ничего не мог сделать. Парень выскочил слишком неожиданно. На перекрёстке стояли другие машины, пропускали поток. Все автовладельцы подтверждают слова водителя. Генка летел, как ненормальный, перед проезжей частью не притормозил ни на секунду. Первая же машина – тот самый самосвал – его и сбила.