Отхлебнула чая с коньяком. Почувствовала, как благодарно разливается по организму тепло.

– На здоровье. – Саша, поджав ноги по-турецки, уселся на кровать напротив неё. – Рассказывай.

– Что?

– Всё. Я тебя такой ни разу не видел. Бледная, как смерть, круги под глазами… Что происходит?

Вероника задумчиво посмотрела на него.

Саша кивнул на бутылку:

– Ещё плеснуть? Для храбрости?

– С чего ты взял, что я боюсь?

– Ты не боишься, ты стесняешься. А алкоголь растормаживает.

– Ну, плесни.

Саша долил в чашку коньяка.

– А ты? Я что, одна буду пить?

– Я пока воздержусь. Мало ли, вдруг за руль садиться.

– Зачем?

– Да откуда я знаю, зачем? Ты же ничего не рассказываешь.

Вероника вздохнула.

– Нечего рассказывать.

Отхлебнула из чашки ещё. И подумала, что человека, который среди ночи вломился к ней в номер, а теперь сидит в пижаме на её кровати, стесняться как-то глупо.

– Понимаешь, они тут все словно сговорились! На каком-то глобальном уровне приняли решение убедить меня в том, что лыковцев погубило проклятье горы. Они сами в это искренне верят! И совершенно искренне уговаривают меня не касаться этого. Не ворошить прошлое, не гневить духов – как они говорят. А когда я возражаю, смотрят так, будто мне смертельный диагноз поставили. Я за два дня шестерых опросила. Шесть человек, в один голос – не лезьте в это! Не надо! Не удивительно, что уже самой кошмары снятся. И мерещится чёрт-те что, кажется, что преследует кто-то.

– Угу. – Саша потёр подбородок. – Шесть человек… А кого ты опрашивала?

Вероника перечислила фамилии. Пояснила про каждого, кто и что.

– Принял, подумаю. А ты спи давай, – Саша поднялся. – Хочешь, могу здесь остаться – чтобы не страшно было? Или… – он посмотрел на сдвинутые кровати. – Или ты ждёшь кого-то?

– Дурак, что ли? – от возмущения Вероника вспомнила школьный лексикон. – Кого я тут могу ждать? Я неделю назад про Екатеринбург знала только то, что он есть на карте!

– Ну, мало ли. Вдруг я помешал…

Вероника фыркнула.

– Угу. Не успела приехать, уже мужика сняла! Умерьте вашу фантазию, товарищ оперуполномоченный. По себе людей не судят.

Саша рассмеялся.

– Сорян. Профдеформация… А зачем тогда кровати сдвинула, если одна?

– Неприятно было. Казалось, что на соседней лежит кто-то.

– Ясно. Ну, хочешь, раздвинем, и я останусь? Храпеть не буду.

– Да нет, иди к себе. Теперь-то я нормально засну.

029. Наши дни. Москва

Пыхтя, словно заранее начиная задыхаться, Смуров выполз из-за стола. В кармане кителя нащупал вечно мятую пачку и даже успел сделать пару шагов к двери, когда зазвонил телефон.

– Да чтоб вам всем ноги повырывало, – вздохнул Смуров и вернулся. – Или руки. Лучше руки… Да! – рявкнул в трубку.

– Тут гражданин пришёл, без повестки. Вас увидеть хочет.

– Какой гражданин? Что у него? Заявление? Ну так принимай. Разберёмся.

– Сергей Игнатьич, да он вроде как по личному…

– А по личному – после работы. Если не знает, как меня найти. После работы. Значит, нет никакого личного. Всё.

– А… Бурлаков.

– Что? – насторожился Смуров.

– Бурлаков его фамилия.