Копаться в ссылках пришлось долго, кружок прекратил существование больше двадцати лет назад. Но в соцсети нашлась страничка женщины, ностальгически вспоминавшей былые дни. К воспоминаниям прилагались фотографии: дети и подростки, сидящие в лодках, вытаскивающие эти лодки из воды, стоящие на берегу с вёслами в руках.

– Вот! – Саша торжествующе ткнул пальцем в страничку.

– Что?

– То, что в этом кружке занимались водным туризмом! И я сильно сомневаюсь, что впоследствии Быстрицкий сменил байдарку на лыжи. Если уж упарываешься всерьёз в одном направлении, в нём и работаешь, в любом виде спорте так. Это любители могут себе позволить скакать туда-сюда. А такие, как Быстрицкий или Лыков, у которых каждый день в сезоне считанный, совсем другая категория.

– И поэтому Быстрицкий не знал, что на горе Мертвецов может сойти лавина?

– Да он, получается, в принципе ни хрена не знал! Опытный турист, об этом везде где можно написано, по факту понятия не имел, кого там Лыков набрал в группу. Я-то никак сообразить не мог, почему? А оказывается, у Быстрицкого вообще другая дисциплина. Это как фигуриста отправить хоккей судить.

– И формально придраться не к чему?

– Ну! Турист? Турист. Опытный? Опытный; вот, пожалуйста, все бумажки. Быстрицкого выгораживали, это ясно. И вышестоящие из МКК, и студенты из турклуба. Спасательные работы оплачивал УТИ, помнишь? А теперь представь, как бесилось руководство! Если бы следствие впаяло Быстрицкому преступную халатность, институт зарубил бы на корню все дальнейшие походы. Не то, что деньги выделять перестал – в принципе запретил бы студентам куда-то лазить. Под угрозой отчисления.

– Вот и появился миф о том, какими опытными были лыковцы…

– Ну да. Следствие-то в этом не шарило.

– Офигеть. – Вероника потёрла виски. – Ладно. Сейчас дофоткаю, отправлю Тише. Расскажем всё… А что там с историей болезни Рыжова?

– Вот тут – увы, полный швах. – Саша развёл руками. – У ребят такой информации нет. Надо ехать в поликлинику, где он наблюдается, и просить карту. Благо, место жительства Рыжов менял единственный раз, переехал из старого дома в новый в своём же районе. Старый дом, я так понимаю, снесли. А в поликлинике он, по идее, должен был остаться той же.

Вероника вздохнула.

– Надо ещё, чтобы карта была в регистратуре, а не у Рыжова на руках. Обычно пенсионеры поликлиникам не доверяют. И если эту карту за сорок лет не потеряли сорок раз, моя в Энске регулярно терялась.

051.

Наши дни. Москва

– Шеф, ты чё? Какой ещё «Пушкинский забег»?!

– Город Пушкин в Ленинградской области, трасса будет проходить по Царскому селу, мимо всех достопримечательностей.

– Да манал я эти достопримечательности! Я вообще со школы не бегал. С чего вдруг?!

– С того. Ты нарушил условия контракта, использовал несанкционированно образ, который принадлежит мне. Я считаю, что ты теперь должен хоть как-то загладить вину.

– Я уволюсь.

– Всегда пожалуйста.

– И… Я свой канал открою! И скажу, что я – настоящий Неон, вот!

– Хорошо. А дальше?

– А что дальше?

– Да: что дальше? Откуда ты будешь брать дела? Как будешь их расследовать?

Раздражённое сопение в трубку.

– Даже если мы забудем на минуточку о том, что я могу продемонстрировать договор, который ты подписал, из которого любому дураку станет ясно, что ты – актёр, а не специалист по архивным делам.