Однако он внезапно сошёл с ума и начал танцевать. А потом спрыгнул с моста и умер, вероятно, даже не долетев до воды.

Тимофей перевёл взгляд на второй экран, где у него был открыт справочник ядов. Используя метод фоточтения, он просмотрел его уже несколько раз, но не обнаружил яда, который давал бы подобные симптомы.

– Нужно расширять штат, – сказал Тимофей пустой комнате. – Мне нужен человек, способный быстро и качественно обрабатывать большие массивы данных и предоставлять мне выжимку.

Идея ему совсем не понравилась, но свалить на Веронику ещё и это означало просто её прикончить. Впрочем, Вероника просто откажется. А потом найдёт подходящего человека на эту должность…

Зажужжал телефон на столе. Тимофей взял его и посмотрел на экран. «Смуров. Полиция».

– Я слушаю.

– Ничего, – рыкнуло из динамика.

– В каком смысле?

– В конопле. Ничего необычного.

– Значит, даже если бы он накурился непосредственно перед забегом…

– Он не накурился. Следов никаких. В анализах. Это что-то другое. Не конопля.

Тимофей закрыл глаза. Нет, в мистику он не поверит, увольте! Но иначе придётся поверить в очень странный яд. Петров бежал что-то около часа, организм работал в ускоренном режиме. Любой яд за это время успел бы всосаться и убить его десять раз. Однако трагедия произошла только на мосту.

– Леонид Конев.

– Что по нему?

– Да ничего! Договорились пообщаться. Едешь?

– Где и когда?

– Через пятнадцать минут выходи. Подберу.

Тимофей нажал на сброс и ещё раз открыл на экране профиль Конева в соцсети. Закрытый профиль. Единственное, что Тимофей мог посмотреть, это фото на аватарке. Конев на ней бежал по какому-то бездорожью со зверским выражением лица и с номером на груди.

«Долбанутым нет покоя», – фыркнула бы сейчас Вероника.

052. Наши дни. Екатеринбург

В регистратуре за стеклянной перегородкой сидела старушка в белом халате. Перед стойкой переминались с ноги на ногу больные и выздоравливающие. Вероника и Саша терпеливо дождались очереди.

– Рыжов Михаил Владимирович, – сказала Вероника, наклонившись к окошку.

Старушка молча встала и ушаркала вглубь помещения.

– Ну, если правда принесёт, – прошептал Саша. – Да ещё то, что надо…

Старушка появилась быстро. Она несла растрепанную, распухшую от бесчисленных вклеек карту. Кажется, и впрямь то!

Вероника жадно протянула руку. Старушка посмотрела на неё и опомнилась. Взглянула на карту. На Веронику. Поправила очки с толстыми стёклами и вынесла вердикт:

– Рыжов – не вы. Мы не выдаём чужие карты.

Вероника вздохнула. Фокус не проканал.

– Рыжов – это я, – сказал Саша.

Старушка обиделась.

– Шестьдесят восьмого года рождения? Молодой человек! Я, по-вашему, совсем из ума выжила?

– Извините! – поспешно вмешалась Вероника. – Мы просто очень торопимся, на работу опаздываем. Михаил Владимирович – наш сосед. Он сам не может дойти до поликлиники, а карта ему нужна. Вот и попросил принести.

– А что с ним? – встревожилась старушка. – Вроде не так давно приходил, всё нормально было…

– А вы что, его знаете?

– Да не то чтобы знаю. Но он сюда уж, почитай, сорок лет ходит. И я здесь всю жизнь проработала. Старожилов всех помню, здороваемся.