– Одиннадцать? – вмешался Саша.

Тимофею замолчал. Потом, видимо, сделал над собой усилие и расширил внутренние настройки до возможности общения ещё и с Сашей.

– Да. Быстрицкий создал свой форум в девяносто девятом году.

– И именно тогда начал рассказывать о проклятии горы?

– Нет. Рассказывать начал раньше, с самой первой статьи в девяносто седьмом. Но широкое распространение пошло уже в эпоху интернета.

– И тогда же Рыжов убрал со стены фотографии с идолами, – вмешалась Вероника.

– Именно. История о бабушке, валявшейся в ногах, впервые появилась тогда же. Я проверил – Рыжов действительно жил с бабушкой, его родители работали вахтовым методом. Но к девяносто девятому бабушки три года как не было в живых.

– И, соответственно, некому было сказать, что Рыжов врёт?

– Да.

– А с чего он вообще начал врать? Чтобы подтвердить теорию проклятия горы? Добавить душераздирающих подробностей? Но зачем ему это – одиннадцать лет спустя?

– Вариантов несколько. Первый, самый безобидный – решил привлечь к себе внимание. На дворе девяносто девятый год, предприятие, на котором работал Рыжов, закрыли. В стране инфляция, сбережения обесцениваются раньше, чем успеваешь накопить, а у Рыжова – семья, которую надо содержать. И вдруг снова всплывает история лыковцев. Чем не способ напомнить миру о своём существовании?..

– Н-ну… Да. Возможно.

– Второй вариант, – продолжил Тимофей. – Произошло некое событие, взбудоражившее Рыжова. Настолько, что он срочно бросился взваливать вину за лыковскую трагедию на проклятие горы.

– Чтобы таким образом выгородить себя?

– Это самое простое, что приходит в голову.

– Но каким боком Рыжов мог быть в чём-то виноват? – вмешался Саша. – Он ведь не пошёл в поход. Проболел всю дорогу.

– Тем не менее, был не настолько болен, чтобы тридцатого января не дойти до поликлиники и не продлить больничный. Находился Рыжов в период с двадцать шестого по тридцатое января в Свердловске, или отсутствовал – не скажет сейчас никто, кроме него самого. Так же, как в период с тридцатого января по третье февраля, когда он пришёл в поликлинику повторно. В вузе каникулы, бабушка Рыжова давно мертва, родители появились в городе только в мае. И их, к слову, тоже уже нет в живых.

– Не представляю, что он такое может скрывать, – пробормотала Вероника.

– Рыжов – алкоголик. То есть, с большой долей вероятности, психика уже в юности была не стабильна. Психически уравновешенные люди алкоголиками и наркоманами не становятся. А следовательно, предполагать можно что угодно. Ну, и есть ещё третий вариант.

– Какой?

– Я пока не готов его озвучить. Предлагаю вам для начала пообщаться с самим Рыжовым.

054. Наши дни. Екатеринбург

После четвёртого звонка в дверь Рыжова из соседней двери выглянула раздраженная соседка. Сказала, что нужно стучать, на звонки «Мишка» сейчас не открывает. Что означает «сейчас», стало ясно, когда дверь всё-таки распахнулась.

– У-у-у, – протянул Саша. И придержал покачнувшегося Рыжова за плечо. Вероника невольно отшатнулась – из квартиры ударило таким перегаром, что глаза заслезились. – Слушай, отец. – Саша, продолжая удерживать Рыжова, шагнул вместе с ним в квартиру.