|
Сейчас вот тебе Зинаида Алексеевна выпишет, по башке! Зинаида Алексеевна – она ух, строгая была. Но специалист очень хороший. Я у него карту взяла, Зинаиду Алексеевну упросила без очереди принять. А он и в кабинете понёс, что ему в поход надо. Ну, Зинаида Алексеевна – как задаст жару! Ты чего, говорит, болтаешь? Куда тебе идти в таком состоянии? И сам не дойдёшь, и товарищей подведёшь! Если уж действительно так важно это всё, звони тому, кто у вас там главный, чтоб замену тебе подыскал. Вот это правильный поступок будет. А не смолчать, а завтра товарищам под ноги кулём свалиться. Или, ещё лучше – перезаражать всех… В общем, прочистила мозги.
Старушка замолчала. – А дальше что было? – А что же дальше? Как положено, жаропонижающее дали, да домой отправили. В следующий раз я его только через год увидела, на диспансеризации. Когда выписываться приходил, меня не было, сама с ребёнком на больничный села. Про то, что у них там в походе случилось, знала, конечно, весь город знал. Но с ним об этом не разговаривала. Хотя он-то меня запомнил. Увидел – поздоровался… Вот, с тех пор и здороваемся, уж сколько лет. – Старушка улыбнулась. – Я извиняюсь, – долетело из-за Сашиного плеча, – долго ещё ждать?! За рассказом старушки они не заметили, как у стойки снова скопилась очередь. – Не спешите, – оборачиваясь, буркнул Саша. – На тот свет всегда успеете.
053. Наши дни. Екатеринбург
Выйдя из поликлиники, Вероника набрала Тимофея. – Тиш, ты представляешь! Рыжов не пошёл в поход, потому что действительно заболел! Мы случайно встретили свидетельницу, которая сорок лет назад работала в поликлинике, и до сих пор работает. Она говорит, что Рыжов реально был болен. – Естественно. Это было ясно без всяких свидетелей. – То есть? – изумилась Вероника. – Медицинская карта Рыжова, которую ты прислала. Запись о его болезни сделана тем же почерком, что предыдущая и последующая. Тот же наклон, тот же нажим. Та же торопливость врача, у кабинета которого ждёт еще десяток людей. Если бы, как утверждал Рыжов, запись подделывали, она бы отличалась от других. Человек, совершающий противоправное действие, волнуется. Как бы ни старался, почерк у него изменится. И в этом случае подделку ограничили бы единственной записью, чтобы не рисковать лишний раз. А Рыжов приходил к врачу ещё тридцатого января, когда его отправили долечиваться, и третьего февраля – уже на выписку. Кроме того, по утверждению Рыжова, врач была его соседкой по дому. Но в доме Рыжова в обозначенный период не проживали врачи. Так же, как в соседних домах. Был один ветеринар и одна сотрудница морга. Врачей не было. – То есть… – То есть я попросил тебя сфотографировать карту, чтобы убедиться, что Рыжов сказал неправду. Фотографии это подтвердили. – Но почему он соврал? – А вот это главный вопрос. Согласно материалам следствия, во время допроса Рыжов никаких духов не упоминал. В отличие от трёх своих вернувшихся из похода товарищей, у которых эти упоминания проскальзывают, несмотря на явные попытки следствия их утаить. Всё же на дворе – восемьдесят восьмой год, телевизор ещё не затопили экстрасенсы. Официальному следствию откровения прогрессивных комсомольцев о том, что их товарищей погубило проклятие горы, не нужны. За такие шутки и с погонами расстаться недолго, и из партии вылететь. И Рыжов тоже ни словом не поминает бабушку, которая якобы отговаривала его от похода. Распечатывает фотографии друзей – в том числе с идолами, – вешает на стену. Проходит одиннадцать лет… – Одиннадцать? – вмешался Саша. Тимофею замолчал. |
