– В смысле? Как он мог пропасть? Его же должны были приобщить к делу?

Охранник пожал плечами.

– Ну, вот так. Все документы сохранились, кроме дневника Лыкова. Куда пропал – чёрт его знает. Слухи ходят, что Быстрицкому его просто не отдали.

– Быстрицкому?

– А кто тут, по-вашему, музей устроил? Всем Иннокентий Аркадьевич занимался. И деньги выбивал, и с начальством договаривался. И с милицией, когда они дело в архив убрали и стало возможно следственные материалы получить, это уже ему для сайта надо было. Вы сайт-то видели? Там столько всего…

– Видел, интересный сайт. А вы Быстрицкого хорошо знаете?

– Знаком, да. Давно здесь работаю. Когда Иннокентий Аркадьевич музей устраивал, помогал ему. Хороший он человек. Столько сделал для университета!

– Угу. А сорок лет назад, получается, в этой комнате был турклуб?

– Да, вот фотография висит. – Охранник подошёл к одному из стендов. – Видите – вот так у них стол стоял, над ним карты висели. Вон там и там в стены болты были вкручены, а между ними веревка – палатки просушивать. Палатки, они ж здоровые, дома поди разверни. И на улице не повесишь, сопрут. Тогда ж дефицит был на всё… А вот тут, видите, они все вместе сидят. Это – Олег Лыков и Нинель Онищенко, которые погибли. Это Иннокентий Аркадьевич молодой. Это – Савельич, я его застал, когда только пришёл. А вот это Татьяна Васильевна Шарова, она и сейчас здесь работает.

– Да, мы знаем. Это она нас сюда отправила.

Вероника тоже подошла, посмотрела на фотографию. Узнать Татьяну Васильевну было не трудно. Круглое лицо, раскосые глаза, длинные чёрные косы. Девушка на фотографии излучала здоровье и молодость. Впрочем, как и все остальные. Улыбаются, смеются… Они были сфотографированы сидящими за столом с разложенными на нём картами. В центре, с карандашом в руке – Быстрицкий, его Вероника тоже сразу узнала. Надо же, какой красавец был… Справа от Быстрицкого сидел Олег Лыков, рядом с ним незнакомый парень в спортивном костюме. Слева – Нинель и Татьяна Васильевна.

– А это что за парень? – Вероника показала на незнакомца.

– Савельич. То есть, Савельев Дмитрий Петрович, прозвали так. Он в институте секцию вёл по лёгкой атлетике, не намного старше ребят был. Дружили, иногда он с ними в походы выбирался. Бывший спортсмен, в институте физкультуры учился заочно. После того как диплом получил, его сюда взяли преподавателем. Я Савельича ещё застал. Это, кстати, он нашёл Лыкова. У него же секция, на каникулах работала. Пришёл, говорит, как обычно, пораньше – зал проветрить, переодеться. Смотрю – ключа от зала на месте нет. Думаю, кто это меня опередил?.. Захожу в зал, а Олежка там. Сперва, говорит, даже не понял, думал, дурака валяет кто-то. Свисает с баскетбольного кольца на верёвкё, внизу козёл опрокинутый валяется. А как дошло, что это, так чуть умом не тронулся.

– Он ещё жив? Этот Савельич?

Охранник пожал плечами.

– Чего не знаю, того не знаю. Да жив, наверное, он крепкий мужик. И не такой старый ещё.

– Ясно. А у Быстрицкого было в институте своё помещение?

Охранник улыбнулся.

– Ох, молодёжь! Кто ж аспиранту отдельное помещение предоставит? Но Иннокентий Аркадьевич в комитете комсомола состоял, а у комитета, конечно, помещение было. Там сейчас профком сидит.

– А можно заглянуть в профком?

– Ну, если хотите – идемте.

Чтобы попасть в профком, пришлось подняться на пятый этаж. В просторном кабинете стояли столы с мониторами, за ними работали люди. На Веронику и Сашу уставились с удивлением. Вероника сказала, что пишет статью о создании профсоюзных комитетов.