– Мне сожалеть не о чем.

Я все-таки шагнул за старым генералом – хоть и понимал, что разговаривать с ним не стоит. За одно это ее величество вполне могла бы обвинить меня в государственной измене. Да и личных причин не доверять восставшему из могилы Куракину у меня имелось предостаточно…

– Вы – тот враг, которым следует гордиться, – снова заговорил он. – Если бы нам случилось говорить раньше – год назад, к примеру – возможно, все сложилось бы иначе.

– Я бы никогда не встал на сторону предателей. И вам это прекрасно известно.

Мне пришлось ускорить шаг, чтобы хоть как-то поспевать за двухметровым спутником, и сговорчивости мне это, разумеется, не добавляло. Я даже подумывал, не удрать ли, пользуясь случаем, но рисковать не хотелось. Несмотря на возраст, двигался отставной генерал легко и свободно, да и сил в костлявом теле оставалось еще предостаточно. А уж если дело дойдет до магии…

Нет, никаких иллюзий по поводу своей способности одолеть в поединке матерого Одаренного четвертого или третьего класса я, конечно же, не имел.

– Нет, разумеется, вы бы не встали, – вздохнул Куракин. – Зато ваш ум непременно помог бы распутать весь этот клубок куда раньше. И тогда, возможно…

– Какой клубок? О чем вы вообще говорите, черт возьми? – Я уже даже не пытался скрывать буквально распиравшую меня злость. – Вы сами заварили всю эту кашу, генерал! И можете сколько угодно прикрываться разговорами о благе Империи, о необходимости жертв, но…

– Это правда, – оборвал меня Куракин. – Но правда так же и в том, что меня, как и вас, обманывали. С самого первого дня и до…

– Вот как? – Я остановился. – Собираетесь выставить себя невинной жертвой?

– Ни в коем случае. И все же подумайте, ваше сиятельство – почему меня объявили мертвым? Почему штурм Зимнего провалился? И почему враги короны все еще на свободе? – Куракин развернулся на каблуках и навис надо мной черной громадиной. – Вы выслушаете меня, нравится вам это, или нет, князь – а выводы будете делать потом… В конце концов, я не отрицаю свою вину перед государством – и не собираюсь делать этого впредь.

Последние слова генерала прозвучали тихо и как-то… нет, не то, чтобы жалобно – но достаточно искренне. Вряд ли он собирался каяться и посыпать себе голову пеплом – меня притащили сюда уж точно не выслушивать извинения. И все же Куракин не врал… сейчас – не врал, и я чувствовал это даже без родового Дара.

– Подозреваю, жандармы отыскали в панцере обгоревшее тело с подходящими знаками отличия – и не стали разбираться. Видимо, кому-то не терпелось поскорее объявить меня мертвым.

Багратиону… нет, не только ему, конечно же. Но именно его светлости труп мятежного генерала, можно сказать, принес орден Андрея Первозванного – а заодно и проложил прямую дорожку к вожделенному чину канцлера. Власть, возросшее до небес влияние на дворянский совет, двор и саму государыню императрицу, возможность подмять под себя гвардию, расширенные полномочия тайной полиции… Любая из этих причин заставила бы поспешить, а у Багратиона их был целый ворох.

– Конечно же, они похоронили меня, – продолжил Куракин. – Но, как видите, слухи о моей смерти оказались сильно преувеличены… Впрочем, куда больше я сейчас опасаюсь другого.

Генерал явно ожидал каких-то слов с моей стороны – но я демонстративно отмолчался, хоть и не терпелось поскорее услышать… все. Ответы на вопросы, которые мучили всех уже чуть ли не целый год – если не больше. Да еще и прямо из первых рук.