– Прошу, ваше сиятельство. – Нелли едва не улеглась мне на колени, протягивая руку, и сама открыла дверь с моей стороны. – Вас уже ждут.

Снаружи было темно, хоть глаз выколи, но фары автомобилей давали достаточно света, чтобы я кое-как разглядел чуть в стороне от дороги еще две машины. Кажется, «Волги» – двадцать первую и двадцать четвертую. И рядом со второй возвышался силуэт в шляпе и длинном темном плаще. Несмотря на худобу, незнакомый мужчина то ли из-за игры теней, то ли благодаря зловещей обстановке на мгновение показался мне огромным – чуть ли не великаном, рядом с которым даже Андрей Георгиевич показался бы коротышкой.

Дар мне так и не вернули, и я скорее догадался, чем почувствовал: нас ждал именно он… Впрочем, больше никого впереди не было. Солдаты разбрелись в стороны, скрывшись в темноте. Следили, чтобы я не дергался – а может, просто отошли подальше, решив не мешать беседе.

Которую уже явно пришло время начинать.

Не то, чтобы у меня тряслись поджилки, но приближался к рослой фигуре в плаще я с некоторой опаской. И когда незнакомец, наконец, повернулся в мою сторону, не отпрянуть стоило немалого труда. Для своих семнадцати с небольшим лет я повидал достаточно жутковатых вещей, не раз был на волосок от смерти, и, пожалуй, имел все основания не считать себя трусом.

Но встречаться с мертвецами мне еще не приходилось.

– Доброй ночи, ваше сиятельство, – негромко проговорил мой визави. – Позвольте представиться. Я…

– Ваше имя мне прекрасно известно… впрочем, как и чин. – Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. – Только не ждите, что я буду обращаться «ваше превосходительство».

Глава 24

На картинах и фотографиях он выглядел совсем иначе. Заметно моложе, не таким худым, осанистее. Изображения в парадной форме скрадывали огромный рост генерала – зато добавляли благообразия и, пожалуй, даже добродушия. Видимо, в книгах его хотели показать этаким усталым воякой, настоящим отцом для своих солдат… когда-то хотели.

Реальность оказалась куда внушительнее. Даже в гражданской одежде старик не утратил выправки и возвышался надо мной в темноте гигантской тенью. Полы плаща напоминали сложенные черные крылья какого-нибудь ангела смерти, молчаливого и недоброго. Да и лицо было под стать: скуластое, с тонкими сухими губами и ввалившимися щеками. Гладко выбритое – ни следа щетины – и от этого почему-то еще более… пугающее. Но даже жутковатая внешность несколько терялась на фоне одного простого факта.

Куракин умер! Сгорел в панцере в ту злосчастную апрельскую ночь, погиб окончательно и бесповоротно, как выразился Багратион – и все-таки стоял прямо сейчас передо мной.

И выглядел подозрительно живым.

– Полагаю, у вас появилось немало вопросов? – мрачно поинтересовался он, выдержав паузу.

– Может, и так. – Я пожал плечами, отчаянно пытаясь напустить на себя хоть что-то похожее на безразличие. – Но я не со…

– В таком случае, постараюсь на них ответить. – Куракин отвернулся от машины и указал рукой куда-то в сторону, противоположную дороге. – Прогуляемся немного, ваше сиятельство? Это не потребует много времени, и после беседы вы можете быть свободны. Слово офицера.

– Вы больше не офицер.

– А вы – никогда им не были, – усмехнулся Куракин. – И все же нам обоим приходилось носить военную форму и даже встречаться на одном поле боя… хоть и на разных сторонах – к моему глубочайшему сожалению.

– Мне сожалеть не о чем.

Я все-таки шагнул за старым генералом – хоть и понимал, что разговаривать с ним не стоит.