А я и не против. Особенно если эта самая работа позволит хоть ненадолго вырваться из усадьбы в Питер. Может быть, даже снова заглянуть в «Кристалл»… да и вообще. Не сидеть же взаперти до конца лета!

— Андрей Георгиевич… а мне что делать? — жалобно простонал Славка. — Домой надо, отец волнуется, наверное, уже.

— В четыре утра? Постелим тебе где-нибудь. А утром прикажем в город отвезти — или Константин сам отвезет, ему по пути… А по-хорошему — посидел бы лучше здесь пару дней, а то без нас тебя Воронцов со своими янычарами выловит и в асфальт закатает. — Андрей Георгиевич пододвинул к себе пепельницу и протяжно вздохнул. — Лицеисты, мать вашу за ногу…

Глава 21

Когда я спустился вниз, воинство Арины Степановны уже вовсю гремело на кухне. Но на стол еще не накрывали — значит, проспал я часа три, не больше… и при этом почему-то ощущал себя полностью свежим.

Видимо, без чудовищ из мертвого города и бессовестной графини сон оказался куда крепче.

Славку я будить не стал. Он так и дрых на диване в гостиной под плащом Андрея Георгиевича, который закрывал его от пяток до кончика сопящего носа. Наверняка кто-то из прислуги уже успел здесь прибраться — но его благородие это не потревожило.

Пусть спит. Спешить некуда, до завтрака еще где-то час. И если уж никто не торопится поинтересоваться, не желаю ли я кофе — самое время наведаться на кухню.

Зевая, я прошагал через гостиную со столовой, толкнул дверь, ведущую в царство Арины Степановны — и тут же встретился с самой хозяйкой. Она стояла боком ко мне у стола и нарезала сыр. Одна: молодые поварихи и дворовые копошились в дальнем конце кухни.

— Проснулся, Сашенька? — улыбнулась Арина Степановна. — А я уж жду тебя. Как чуяла — раньше всех подымешься голодный, бутербродов сделала. Будешь?

И откуда узнала? Колдунья! Хоть и Дара в ней ни капли.

— Буду! — обрадовался я. — Кофейку бы еще…

— Далась тебе эта гадость… Чай пей! Только самовар вскипел.

Я молча кивнул. Невысокая, полноватая и неизменно добродушная Арина Степановна в своей вотчине была полновластным хозяином, и даже дед нечасто с ней спорил. Ей не так давно исполнилось шестьдесят пять, но выглядела она куда моложе. Костя говорил, что последние двадцать лет внешность Арины Степановны почти не менялась — разве что чуть прибавилось седых волос под аккуратно повязанным платком. Я пробирался на кухню за угощением, наверное, с того самого дня, как научился ходить, и там всегда меня ждали и чай, и сладости… а иногда и совет, и доброе слово.

Правда, сейчас Арина Степановна почему-то выглядела недовольной.

— Ты бы Настасью навестил, Сашенька, — проговорила она, протягивая мне дымящуюся кружку. — Нехорошо с ней вышло. Она хоть и простая девка — а все равно человек.

— А что с ней? — Я едва не подавился бутербродом. — Я не…

— Вот у нее и спроси. — Арина Степановна строго сдвинула брови. — И не торопись, доешь! Зря я, что ли, старалась?

После ее слов кусок не очень-то лез в горло, но я все равно дожевал и допил чай — и только потом сорвался через кухню во двор — а оттуда в дальний конец к зарослям, скрывающим ветхий сарайчик.

Где меня явно не ждали. Настасья была на месте — изнутри доносилось негромкое позвякивание — но на этот раз заперлась. Потоптавшись у ворот, я постучал… но ответа не дождался.

— Настасья! — позвал я. — Ты здесь?.. Настасья Архиповна!

— Шел бы ты отсюда, благородие.