— Три года в июне… — прошептала Сюзан. В один ясный июньский день они с Блейком зашли в то маленькое муниципальное учреждение в Париже и сочетались браком. Она тогда чувствовала, что ей надо выйти за него замуж, и потому она, не откладывая, взяла и вышла за него.

— Майкл как раз говорил, что даже не ожидал, что вы так долго сможете выдержать вместе. Непохоже, чтобы именно ты была идеалом Блейка — ты действительно слишком проста, Сюзан. Ты вообще непохожа на всех этих людей.

Сюзан, все еще стоя на коленях, смотрела на Мэри снизу вверх. Может быть, Мэри права. Она проста, слишком проста для Блейка, да и для любого другого. И Соня ей говорила, что она проста. Только Марк не думал о ней так. Но он был так молод и неискушен… А она не в состоянии понять человеческую хитрость, да и не умеет давать ей отпор. Она слишком глубоко погружена в реальность, а, может быть, в мечты.

— Ну, прощай, — Мэри наклонилась и прикоснулась к лицу Сюзан холодной, смуглой рукой. — Не терзайся. Вон там, та композиция с негритянкой — восхитительна… Твои работы, Сюзан, действительно становятся все лучше.

Сюзан поняла, что Мэри старается смягчить нанесенный удар, но было слишком поздно. Она встала.

— Прощай, Мэри, мне неприятно, что я наговорила тебе таких вещей — ты сама, конечно же, лучше знаешь, что тебе делать.

Мэри уходила с улыбкой победителя, маленькие алые губы ее были плотно сжаты.

— Да, я это знаю, — сказала она. — Прощай.

Когда Мэри ушла, Сюзан села в кресло и с болью припомнила мгновение, когда Блейк целовал Соню. Что означал этот поцелуй, как он целовал ее и почему? Она не знала. С чего бы это Блейку целовать Соню, если он ее не любил? Сюзан терялась в догадках. Видимо, он ее все-таки любит.

«Мне придется спросить его», — простодушно думала она.

Она не знала, что еще она могла бы сделать. И даже если бы она умела, она все же не могла шпионить за ним. А если бы могла, то у нее не было бы времени ходить за ним повсюду, куда бы он ни отправился. У нее ведь была своя работа.

Сюзан посмотрела на часы. Ей хотелось тотчас же пойти домой к Блейку. Но в этот час, в час дня, его все равно нет дома. Он лишь изредка обедал дома, когда не работал; а в эти дни он как раз подготавливал следующую выставку. Он надеялся, что после выставки музей купит хотя бы несколько вещей. Сюзан вздохнула и вытащила из кармана халата пакет с бутербродами, которые ей каждое утро приносил Кроун перед тем, как ей уйти из дому.

«Благодарю вас, Кроун», — говорила Сюзан и клала бутерброды в карман. Однажды он сказал ей: «Может быть, мадам предпочла бы, чтобы мы привезли обед?» И Сюзан, ужаснувшаяся от мысли, что слуга с подносом оторвал бы ее от работы, быстро ответила: «Ах, нет, я очень люблю бутерброды».

Она съела их, запивая водой из-под крана. Затем, после минутного раздумья, она вернулась к работе. На мгновение она опять задумалась: «Я создаю здесь образ Сони — как только я могу?» Но страстное желание продолжить работу, доделать начатое, было сильнее Сони. Это была не Соня. Это была работа Сюзан.

* * *

За ужином Блейк рассказывал, сколько сил он затратил на то, чтобы убедить старого Джозефа Харта, что его работы — это не «просто забавы с грязью». Когда он замолчал, Сюзан спросила:

— И это все, Блейк?

— У меня такое впечатление, Сюзан, что для одного дня этого совершенно достаточно, Сюзан, — ответил он с милой улыбкой.