Когда Сюзан проснулась, она не смогла продолжать работу. В ней уже не было никакого желания. Она чувствовала себя вялой и озябшей. Но и в постели она долго лежать не могла. Ей не оставалось ничего иного, как встать, одеться и начать новый день.

— Сюзи, ты так плохо выглядишь, — постоянно говорила ей мать. — Если ты не придешь к нам домой, то я переселюсь к тебе. Мэри пару недель позаботится об отце.

Однажды после обеда перед Рождеством она забрала туда детей, потому что в три часа внезапно обнаружила, что следит, как стрелка часов приближается к шести часам. Отец сошел вниз, когда услышал голоса внучат и взялся вырезать лодочку. Он вырезал прекрасно. Джон стоял у его колен и с наслаждением наблюдал за ним, в то время как Марсия крутилась вокруг и напевала: «Маленькая лодочка, маленькая, маленькая лодочка».

— Я не хочу быть здесь один с Мэри, — проворчал отец. — Когда она возвращается из Нью-Йорка домой из этой своей торговой школы, нам совершенно не о чем говорить. Если кто и должен идти к Сюзан, так пусть идет она.

— Да, — согласилась Сюзан, — почему бы и нет? Пошли ее ко мне, мамочка.

— Ну, раз тебе так хочется, — как обычно, неуверенно сказала мать.

Мэри, собственно, ее не очень интересовала. Она не хотела никого видеть. Но с Мэри все же веселее, чем с матерью. Мэри будет думать только о себе, а не о ней. Мэри не заметит, будет ли Сюзан утром бледной…

Когда же наконец она уже сможет спать крепко, долгими часами, а не мучиться в постели, просыпаясь от каждого шороха или скрипа половицы, чтобы снова и снова осознавать, что Марка уже нет в живых?.. Мэри не будет обращать на нее внимания и не будет огорченно говорить: «Сюзан, ты опять ничего не ешь». Когда, наконец, она снова будет ощущать голод?

— Ты молодец, Мэри, что приезжаешь домой на каникулы, — сказала она ей, когда Мэри пришла с чемоданом. Каждый раз, когда та приезжала, Сюзан находила ее сильно изменившейся. Она прилично выросла, и ее нездорово бледный внешний вид изменился в лучшую сторону. Теперь она была стройной, черноволосой и одевалась с большим вкусом.

— Почему бы мне с вами не побыть? — заметила та равнодушно. — Где моя комната?

Джейн приготовила маленькую комнату для гостей, и Сюзан принесла букет желтых роз, которые поставила в вазу на туалетном столике. Она отвела Мэри наверх и задумалась в растерянности, что делать дальше. Мэри одновременно была и близкой и чужой. Но Мэри энергично покончила с ее колебаниями.

— Через минуту я буду внизу, — сказала она, и Сюзан ушла.

Первое время ей было очень трудно говорить с кем-либо. Она привыкла к рассказам Марка о неважных и приятных событиях. Он рассказывал, даже не ожидая, отзовется ли она или вообще не ответит. А Сюзан по привычке слушала его и при этом мечтала, потому что его рассказы не полностью занимали ее. Но они были успокаивающими и приятными. Теперь, когда люди ждали, что она разговорится, Сюзан не знала, с чего начать.

Но и Мэри не отличалась особой разговорчивостью. Было такое впечатление, словно в доме никого нет. Она часами сидела и читала, потом отбрасывала книжку, натягивала коричневое пальто из твида и с непокрытой головой уходила побродить по полям. Вечером Мэри быстро отправлялась спать и ничего не хотела от Сюзан. Она лишь коротко прощалась: «Спокойной ночи, Сюзи. До завтра».

Потом Сюзан снова оставалась наедине с ночью. День она могла заполнить множеством мелких забот о детях, о доме, немного шитьем. Платья Марсии надо было отпустить, и она их отпустила. Джон хотел красный свитер, и она связала его. Марк обычно смотрел на ее пальцы и говорил: «Мне нравится наблюдать за тобой, когда ты что-то делаешь.